19.09.2026 09:11
Максим Горький иногда ходил слушателем на судебные заседания.
Максим Горький иногда ходил слушателем на судебные заседания.
Одно из них было посвящено делу московского студента, который убил свою молодую супругу. В своём последнем слове подсудимый защищался:
«Она убита, и она — мученица, она теперь, может быть, святая, в раю, а мне осталось всю жизнь нести тяжкий крест греха и раскаяния. За что же ещё наказывать меня, если я уже сам себя наказал?»
Далее, вспоминал писатель, студент жаловался на навсегда отравленные удовольствия: «Вот я теперь ем яблочки, яички, как прежде ел, а вкуса они прежнего, милого уже не имеют, и ничто не радует меня».
«За что же меня наказывать?», — спросил вдовец.
Иначе не скажешь | Мы в МАХ
Одно из них было посвящено делу московского студента, который убил свою молодую супругу. В своём последнем слове подсудимый защищался:
«Она убита, и она — мученица, она теперь, может быть, святая, в раю, а мне осталось всю жизнь нести тяжкий крест греха и раскаяния. За что же ещё наказывать меня, если я уже сам себя наказал?»
Далее, вспоминал писатель, студент жаловался на навсегда отравленные удовольствия: «Вот я теперь ем яблочки, яички, как прежде ел, а вкуса они прежнего, милого уже не имеют, и ничто не радует меня».
«За что же меня наказывать?», — спросил вдовец.
Иначе не скажешь | Мы в МАХ