21.06.2026 05:30
Почему Россию ошибочно называют сырьевым придатком
Многие до сих пор называют Россию «сырьевым придатком». Обычно при этом люди представляют экскаватор, буровую вышку и трубу.
На самом деле современная добыча полезных ископаемых - одна из самых сложных отраслей мировой промышленности.
Нефть, газ, медь, золото, уран и другие полезные ископаемые не лежат на поверхности. До первой тонны добычи проходят годы, а иногда и десятилетия геологоразведки. На неё могут быть потрачены миллиарды, а для крупных проектов и триллионы рублей. Ещё до получения первой прибыли. Но мало просто провести измерения. Огромный объём геофизических данных ещё необходимо обработать и интерпретировать.
Когда мы строили дата-центр, одной из самых ресурсоёмких задач было именно гидродинамическое моделирование нефтяных и газовых месторождений. Такие пакеты, как ECLIPSE и российский T-Navigator, рассчитывают движение нефти, газа и воды в пласте, помогают прогнозировать добычу на десятилетия вперёд и подбирать оптимальные режимы разработки.
Один расчёт мог занимать часы или даже дни на десятках и сотнях вычислительных ядер. Стоимость вычислительного кластера только под эту задачу, если память не изменяет, приближалась к миллиону долларов. И прошу заметить: мы ещё даже добывать ничего не начали.
Хорошо, если ресурсы вообще удалось найти. А до этого нужно пробурить десятки, а иногда и сотни разведочных скважин. Каждая такая скважина - огромный риск. Особенно если речь идёт об Арктике, шельфе или других труднодоступных районах.
На бурение одной разведочной скважины могут уйти миллиарды, а иногда и десятки миллиардов рублей. И никто не гарантирует результат. Пробурили. Получили сухую скважину.
Поэтому добыча полезных ископаемых начинается вовсе не с экскаватора или буровой установки. Добыча начинается с готовности потратить миллиарды на поиск того, чего может вообще не оказаться.
🇷🇺 Брекотин: MAX | ТГ | RuTube | VK
На самом деле современная добыча полезных ископаемых - одна из самых сложных отраслей мировой промышленности.
Нефть, газ, медь, золото, уран и другие полезные ископаемые не лежат на поверхности. До первой тонны добычи проходят годы, а иногда и десятилетия геологоразведки. На неё могут быть потрачены миллиарды, а для крупных проектов и триллионы рублей. Ещё до получения первой прибыли. Но мало просто провести измерения. Огромный объём геофизических данных ещё необходимо обработать и интерпретировать.
Когда мы строили дата-центр, одной из самых ресурсоёмких задач было именно гидродинамическое моделирование нефтяных и газовых месторождений. Такие пакеты, как ECLIPSE и российский T-Navigator, рассчитывают движение нефти, газа и воды в пласте, помогают прогнозировать добычу на десятилетия вперёд и подбирать оптимальные режимы разработки.
Один расчёт мог занимать часы или даже дни на десятках и сотнях вычислительных ядер. Стоимость вычислительного кластера только под эту задачу, если память не изменяет, приближалась к миллиону долларов. И прошу заметить: мы ещё даже добывать ничего не начали.
Хорошо, если ресурсы вообще удалось найти. А до этого нужно пробурить десятки, а иногда и сотни разведочных скважин. Каждая такая скважина - огромный риск. Особенно если речь идёт об Арктике, шельфе или других труднодоступных районах.
На бурение одной разведочной скважины могут уйти миллиарды, а иногда и десятки миллиардов рублей. И никто не гарантирует результат. Пробурили. Получили сухую скважину.
Поэтому добыча полезных ископаемых начинается вовсе не с экскаватора или буровой установки. Добыча начинается с готовности потратить миллиарды на поиск того, чего может вообще не оказаться.
🇷🇺 Брекотин: MAX | ТГ | RuTube | VK