18.07.2026 13:39
Мы с тобою просто по привычке 🥺 Ах, Танечка, детка, что же это творится?
Мы с тобою просто по привычке 🥺 Ах, Танечка, детка, что же это творится? Как он мог мне изменить? Как? Мы же двадцать пять лет рука об руку прожили! Двадцать пять лет что, коту под хвост?
Светлана Юрьевна прижимала к лицу платок — тот самый, с тонкой каймой, который она когда-то вышивала вечерами, пока Юрий Павлович смотрел телевизор и время от времени просил принести чаю. Теперь эта кайма казалась ей смешной: будто она всю жизнь старалась сделать всё «по-хорошему», а «по-хорошему» никому не было нужно.
Татьяна, невестка, молча сидела рядом. Ткань платка была уже влажной и горячей, и от этого Светлане Юрьевне стало особенно горько: столько слёз, и все они пахли обидой, которую она годами не могла назвать вслух...
Сын Сергей знаками вызвал жену на разговор и на вопрос что им теперь со всем этим делать, только развёл руками. За последний час мать почти не успокаивалась. В прихожей пахло пылью и старыми вещами — запахом, который Светлана Юрьевна столько лет старательно перебивала освежителем, будто стыдилась самого факта, что время идёт.
— Я уже не знаю, что делать. Может врача? Вызывают врача в таких случаях, а? Только немного придёт в себя, потом опять начинает рыдать, — тихо сказал Сергей.
Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и Татьяна вдруг заметила, как он похож на мать: та же привычка прятать растерянность за простым пожатием плеч.
— Танечка… Сережа... За что он так со мной? Я всю жизнь ему посвятила. Дом, семья, ребёнок. Я же ничего для себя не просила. Все для него... ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
Светлана Юрьевна прижимала к лицу платок — тот самый, с тонкой каймой, который она когда-то вышивала вечерами, пока Юрий Павлович смотрел телевизор и время от времени просил принести чаю. Теперь эта кайма казалась ей смешной: будто она всю жизнь старалась сделать всё «по-хорошему», а «по-хорошему» никому не было нужно.
Татьяна, невестка, молча сидела рядом. Ткань платка была уже влажной и горячей, и от этого Светлане Юрьевне стало особенно горько: столько слёз, и все они пахли обидой, которую она годами не могла назвать вслух...
Сын Сергей знаками вызвал жену на разговор и на вопрос что им теперь со всем этим делать, только развёл руками. За последний час мать почти не успокаивалась. В прихожей пахло пылью и старыми вещами — запахом, который Светлана Юрьевна столько лет старательно перебивала освежителем, будто стыдилась самого факта, что время идёт.
— Я уже не знаю, что делать. Может врача? Вызывают врача в таких случаях, а? Только немного придёт в себя, потом опять начинает рыдать, — тихо сказал Сергей.
Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и Татьяна вдруг заметила, как он похож на мать: та же привычка прятать растерянность за простым пожатием плеч.
— Танечка… Сережа... За что он так со мной? Я всю жизнь ему посвятила. Дом, семья, ребёнок. Я же ничего для себя не просила. Все для него... ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ