«Друг мой, Колька!»: съёмки, цензура и курьёзы
Поскольку все подростки были москвичами, родители недоумевали, к чему такая мобилизация. На деле постановщики хотели, чтобы дети притерлись друг к другу, а класс, в котором они учатся вместе много лет, выглядел органично в актерском ансамбле.
Начальство запретило использовать песни Окуджавы. В ленте оставили лишь напев «Веселый барабанщик». Правда, сказали, поскольку бард не член Союза композиторов СССР, текст его оставят, а музыку должен написать кто-то другой. Режиссеры договорились с маэстро Львом Шварцем, что он формально поучаствует в процессе. Он все понял, подключился к делу, изменил в мелодии Окуджавы одну ноту, а полученный гонорар передал подлинному автору.
В первой версии фильм завершался так: класс едет отдыхать на Кавказ. Там Снегирев стоит на фоне моря на валуне, его галстук реет на ветру. В Ялте, куда отправились запечатлеть кавказские сцены, стояла безветренная погода. Использовали огромные ветродуи. Они много дублей подряд сдували парня с валуна, и сцена не получалась. Тогда рабочих попросили держать его за ноги, а снимали только верхнюю часть силуэта.
Посмотрев кино, Хрущев сказал, что школьники должны ехать не на море, а в колхоз на сельхозработы. Пришлось финал переснять.
По словам Александра Митты, эта лента самая яркая в его жизни, так как после премьерного показа в мае 1961 года единственный раз за всю его карьеру зрители встали и 20 минут аплодировали...
👏❤️🙏🔥 - если смотрели фильм и / или собираетесь посмотреть теперь