17.04.2026 14:17
«Оплатим престижный вуз только младшей, а ты иди на кассу», — отрезала мать.
«Оплатим престижный вуз только младшей, а ты иди на кассу», — отрезала мать.
Но через пять лет родители замолкли, увидев главного спонсора
Скомканный лист с результатами вступительных экзаменов полетел на стол, едва не угодив в тарелку с остывшими макаронами. На тесной кухне стоял тяжелый запах дешевой жареной рыбы и старого, давно не мытого холодильника.
Ксения стояла в дверях, крепко вцепившись пальцами в ремешок недорогой сумки из искусственной кожи.
— Мам, мне не хватило всего трех баллов на бюджет. Дайте сумму только на первый семестр. Я найду подработку, клянусь, я всё до копейки верну! Мне просто нужно зацепиться за факультет промышленной инженерии.
Светлана с силой вытерла мокрые руки о застиранное махровое полотенце и тяжело вздохнула, всем своим видом показывая крайнюю степень раздражения.
— «Оплатим престижный вуз только младшей, а ты иди на кассу», — отрезала мать. — У нас нет лишних средств на твои железки и чертежи. Инженер — это вообще не женская профессия. Будешь потом на стройке по колено в грязи бегать за копейки. А у Яночки внешность, талант. Ей на факультет пиара надо, в столицу. Там уровень, там связи. Без хорошего старта она пропадет. А в супермаркет через дорогу вечно требуются девчонки. Год поработаешь, сама накопишь.
Отец, Игорь, сидел у окна и сосредоточенно ковырялся зубочисткой в брелоке от ключей. Он даже не повернул головы в сторону старшей дочери.
— Мать дело говорит, Ксюш. Не тяни одеяло на себя. Янке нужнее, она у нас ранимая. А ты баба крепкая, пробивная. Выкрутишься.
Ксения посмотрела на закрытую дверь соседней комнаты. Оттуда доносилась громкая ритмичная музыка — Яна примеряла наряды перед зеркалом, готовясь к вечерней прогулке. На прошлой неделе ей купили дорогой смартфон и оплатили курсы макияжа, чтобы девочка чувствовала себя уверенно среди городских.
— Понятно, — Ксения медленно кивнула.
Она не стала хлопать дверью. Просто развернулась, накинула куртку и вышла в гулкий подъезд, где пахло сыростью. В горле неприятно запершило от обиды, но плакать не хотелось. Пришло ясное осознание: у неё больше нет семьи. Есть просто люди, с которыми она случайно делит общую жилплощадь.
Дед Степан жил на другом конце города в частном секторе. Когда Ксения добралась до его деревянного дома, уже стемнело. В крошечной кухне деда пахло травами и табаком. Старик молча выслушал внучку. Он не ругался, не причитал. Просто тяжело поднялся, кряхтя, подошел к старинному комоду и достал из-под стопки выглаженных рубах плотный брезентовый мешочек.
— Тут мои отложенные на крайний случай, — скрипучим голосом произнес он, высыпая на стол смятые купюры. — На первый год тебе хватит. А дальше сама старайся, пробивайся.
— Дедушка, я не возьму. Это же твое, на лекарства...
— Бери, кому говорят! — Степан сурово стукнул кулаком по столу И
ТУТ НАЧАЛОСЬ
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ
Но через пять лет родители замолкли, увидев главного спонсора
Скомканный лист с результатами вступительных экзаменов полетел на стол, едва не угодив в тарелку с остывшими макаронами. На тесной кухне стоял тяжелый запах дешевой жареной рыбы и старого, давно не мытого холодильника.
Ксения стояла в дверях, крепко вцепившись пальцами в ремешок недорогой сумки из искусственной кожи.
— Мам, мне не хватило всего трех баллов на бюджет. Дайте сумму только на первый семестр. Я найду подработку, клянусь, я всё до копейки верну! Мне просто нужно зацепиться за факультет промышленной инженерии.
Светлана с силой вытерла мокрые руки о застиранное махровое полотенце и тяжело вздохнула, всем своим видом показывая крайнюю степень раздражения.
— «Оплатим престижный вуз только младшей, а ты иди на кассу», — отрезала мать. — У нас нет лишних средств на твои железки и чертежи. Инженер — это вообще не женская профессия. Будешь потом на стройке по колено в грязи бегать за копейки. А у Яночки внешность, талант. Ей на факультет пиара надо, в столицу. Там уровень, там связи. Без хорошего старта она пропадет. А в супермаркет через дорогу вечно требуются девчонки. Год поработаешь, сама накопишь.
Отец, Игорь, сидел у окна и сосредоточенно ковырялся зубочисткой в брелоке от ключей. Он даже не повернул головы в сторону старшей дочери.
— Мать дело говорит, Ксюш. Не тяни одеяло на себя. Янке нужнее, она у нас ранимая. А ты баба крепкая, пробивная. Выкрутишься.
Ксения посмотрела на закрытую дверь соседней комнаты. Оттуда доносилась громкая ритмичная музыка — Яна примеряла наряды перед зеркалом, готовясь к вечерней прогулке. На прошлой неделе ей купили дорогой смартфон и оплатили курсы макияжа, чтобы девочка чувствовала себя уверенно среди городских.
— Понятно, — Ксения медленно кивнула.
Она не стала хлопать дверью. Просто развернулась, накинула куртку и вышла в гулкий подъезд, где пахло сыростью. В горле неприятно запершило от обиды, но плакать не хотелось. Пришло ясное осознание: у неё больше нет семьи. Есть просто люди, с которыми она случайно делит общую жилплощадь.
Дед Степан жил на другом конце города в частном секторе. Когда Ксения добралась до его деревянного дома, уже стемнело. В крошечной кухне деда пахло травами и табаком. Старик молча выслушал внучку. Он не ругался, не причитал. Просто тяжело поднялся, кряхтя, подошел к старинному комоду и достал из-под стопки выглаженных рубах плотный брезентовый мешочек.
— Тут мои отложенные на крайний случай, — скрипучим голосом произнес он, высыпая на стол смятые купюры. — На первый год тебе хватит. А дальше сама старайся, пробивайся.
— Дедушка, я не возьму. Это же твое, на лекарства...
— Бери, кому говорят! — Степан сурово стукнул кулаком по столу И
ТУТ НАЧАЛОСЬ
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ