Вишня не вашаКогда Сорокины в третий раз за лето полезли на её вишню с лестницей и вёдрами, Нина Степановна вышла во двор с топором.

Вишня не вашаКогда Сорокины в третий раз за лето полезли на её вишню с лестницей и вёдрами, Нина Степановна вышла во двор с топором.Не рубить. Пугать.Хотя в ту минуту сама не знала, где у неё кончается испуг и начинается желание размахнуться по-настоящему.Жара стояла такая, что воздух над грядками дрожал, как стекло над печкой. Пахло сухой землёй, перегретой крапивой и сладкой, почти винной вишней. Старое дерево росло у самого забора — огромное, раскидистое, с тёмным стволом, который двумя руками не обхватишь. Половина ветвей уходила на её участок. Половина — через забор, к Сорокиным.Купили они соседнюю дачу четыре года назад. Городские, молодые. Сначала здоровались вежливо, потом через раз, а потом решили, что раз у них новая беседка, ровный газон и мангал с крышкой, то они тут главнее всех, кто ходит в старых калошах.В тот день Олег стоял на стремянке по ту сторону забора и тряс ветку так, что ягоды сыпались в ведро, на крышу беседки и на Нинину грядку с луком. Жена его, Марина, держала снизу пластиковый таз.— Олег, выше бери! Там крупнее!На крыльце сидела свекровь Марины в розовом сарафане и ела вишню прямо из миски.— Сладкая в этом году, — сказала она лениво. — Старуха зря орёт, дерево всё равно к нам наклонилось.Нина Степановна подошла к забору.— Слезай.— А, Нина Степановна. Добрый день, — Олег оглянулся сверху. — Так я на своём участке. Ветка у нас. Что с нашей стороны, то наше.— Ветка не ваша.— Ну начинается.— Нина Степановна, вы же не съедите столько, — фыркнула Марина. — Пропадёт всё. Мы аккуратно.В этот момент Олег снова дёрнул ветку, и с треском отломился молодой побег. У Нины внутри что-то щёлкнуло. Она подняла топор.— Ещё раз тронешь — лестницу твою перерублю.Свекровь аж поперхнулась.— Вот видишь! — Марина схватила телефон. — Я же говорила, ненормальная. Сейчас сниму, пусть в чат посмотрят.— Снимай, — сказала Нина. — Только поближе подойди, я тебе тоже объясню, что твоё, а что чужое.Олег слез не сразу. Сначала демонстративно сорвал ещё горсть, положил в рот:— Знаете, есть правила. Если ветка свисает на мой участок, я имею право.— Право у тебя вместо совести выросло.К вечеру ролик уже гулял по дачному чату. «Бабка с топором напала на соседей из-за вишни». Кто-то ставил смеющийся смайлик. Кто-то писал: «Ну реально, если ветка у них, что теперь?» Кто-то — что по закону сосед может потребовать обрезать ветви. Кто-то: «Старикам лишь бы скандал».Нина чат не читала. У неё и телефона нормального не было — старенькая кнопочная «Нокия», которую купила племянница Лена. Лена и показала ей видео на следующий день.— Тёть Нин, ну зачем ты с топором вышла? Теперь все обсуждают.— Пусть обсуждают.— Они же правда на своей стороне собирали. Может, проще обрезать ветки? И всё. Не будет повода.Нина посмотрела на неё так, что Лена сразу пожалела.