КОГДА РОДИТЕЛИ СТАРЕЮТ Сидела я утром в медпункте, перебирала старые карточки. Дождь моросил, лужи пузырились. Вижу — и

КОГДА РОДИТЕЛИ СТАРЕЮТ

Сидела я утром в медпункте, перебирала старые карточки. Дождь моросил, лужи пузырились. Вижу — идёт наша Галина, бережно поддерживает под локоток отца, дядю Ваню. Он в резиновых сапогах шаркает по мокрой траве, опирается на палку. Галя на ходу поправляет ему воротник куртки, натягивает кепку на седую голову — чтобы ветром не продуло. Смотрит с тревогой, с такой нежностью. И вспомнилось мне, как всё наоборот было много лет назад.

Помню Галю пигалицей с растрёпанными косичками. Родители, Иван да Марья, души в ней не чаяли. Поздний ребёнок, вымоленный. Бывало, бежит Галка, споткнётся, коленку разобьёт — и в слёзы. Марья её на руки — и ко мне. Посадит на кушетку, а та ревёт, слёзы по чумазым щекам размазывает. Я йод достаю, а Марья прижимает её к себе, гладит и шепчет: «Ты наша хорошая, золотая. Всё заживёт, доченька. Мы с папкой рядом, никому в обиду не дадим». От материнских рук Галочка затихала, только всхлипнет. Такая любовь — как пуховое одеяло в мороз, от любой беды укрывает.

Выросла Галина, замуж вышла. Ждали первенца. А потом случилась беда: потеряла ребёночка на позднем сроке. Лежала худая, прозрачная, смотрела в потолок. Муж горя не выдержал, стал выпивать, кричать. Разошлись.

Вернулась в родительский дом. Пришла пешком с одной сумкой. Захожу к ним — Иван сидит, плечи опущены, смотрит на дочку с болью. Галя за столом, комкает край клеёнки. Марья стоит сзади, медленно расчёсывает ей волосы и шепчет как в детстве: «Ты наша хорошая, ты любимая. Жизнь долгая, доченька. Всякое бывает. Но мы рядом. Мы с тобой». И выходили её своей тихой заботой. По капельке возвращалась жизнь. Румянец появился, глаза ожили. Когда за спиной есть те, кто любит просто так, любую беду пережить можно.

Через три года Галя встретила Сергея. А ещё через год родился Ванечка — в честь деда. Иван от радости гармонь с чердака достал.

Но жизнь — она как речка: то заводь, то пороги. Умерла Марья. Тихо, во сне. Прибежала я — Иван сидит на полу у кровати, голову обхватил, раскачивается. А Галя опустилась на колени, обняла его и сказала твёрдо: «Папка, мы справимся. Я с тобой». Всю материнскую любовь, что Марья в неё вливала, она теперь отдавала отцу.

Зимой Иван простудился. Слёг с жаром. Галя не отходила, Сергей хозяйство на себя взял. В самую страшную ночь она держала отцовскую руку, обтирала лоб и шептала: «Держись, папка, ты мне нужен». Под утро Иван открыл глаза и прошептал: «Галюша... воды». Мы выдохнули. Галя впервые за ту ночь заплакала.

Вот и тогда они в медпункт зашли. «Как дышится?» — «Скриплю потихоньку, Семеновна, надзирательница моя шагу ступить не даёт». А Галя строго, но с теплотой: «И буду беречь. Ты у меня один остался».

И думаю я: родительская любовь, которой нас в детстве согревали, остаётся в душе навсегда, становится нашим стержнем. И когда приходит время, когда родители слабеют, эта любовь возвращается к ним. Она помогает нам самим стоять на ногах, когда земля уходит, и держать тех, кто когда-то держал нас.

А вы как считаете?

Если по душе мои истории — подписывайтесь. Будем вместе вспоминать, плакать и радоваться простым вещам. Спасибо, что вы со мной❤