25.10.2026 15:20
«Заберите вашего внука»: пенсионерке позвонили из школы, но только внуков у неё никогда не было.
«Заберите вашего внука»: пенсионерке позвонили из школы, но только внуков у неё никогда не было. Когда она узнала правду, то растерялась...
Звонок раздался в половине второго — в то мёртвое послеобеденное время, когда обед съеден, чай остыл, а до вечерних новостей ещё целая вечность. Галина Степановна смотрела на шторы и думала, стоит ли перешивать — не потому что надо, а потому что надо было чем-то занять руки. Швейная машинка стояла в кладовке третий год, с тех пор как ателье закрылось. Муж умер, сын уехал в Екатеринбург. Осталась она, кошка и герань на подоконнике.
— Галина Степановна, вас беспокоят из школы номер тридцать два. Заберите вашего внука. У мальчика температура тридцать восемь и три.
Она посмотрела на кошку. Кошка посмотрела на неё. Внуков у Галины Степановны не было никогда. Голос на том конце не смутился — мальчик Федя Карпов, второй «А», назвал её номер как контактный. Отец на вахте, недоступен. Потом дали трубку мальчику — голос сиплый, тихий, с присвистом, как будто горло болит уже давно.
— Бабушка?
— Я тебе не бабушка, Федя.
— Ага. Вы придёте?
Она могла положить трубку. Любой нормальный человек так бы и сделал. Но голос был тихий — не жалобный, просто тихий. Как у того, кто давно привык, что не придут…
Звонок раздался в половине второго — в то мёртвое послеобеденное время, когда обед съеден, чай остыл, а до вечерних новостей ещё целая вечность. Галина Степановна смотрела на шторы и думала, стоит ли перешивать — не потому что надо, а потому что надо было чем-то занять руки. Швейная машинка стояла в кладовке третий год, с тех пор как ателье закрылось. Муж умер, сын уехал в Екатеринбург. Осталась она, кошка и герань на подоконнике.
— Галина Степановна, вас беспокоят из школы номер тридцать два. Заберите вашего внука. У мальчика температура тридцать восемь и три.
Она посмотрела на кошку. Кошка посмотрела на неё. Внуков у Галины Степановны не было никогда. Голос на том конце не смутился — мальчик Федя Карпов, второй «А», назвал её номер как контактный. Отец на вахте, недоступен. Потом дали трубку мальчику — голос сиплый, тихий, с присвистом, как будто горло болит уже давно.
— Бабушка?
— Я тебе не бабушка, Федя.
— Ага. Вы придёте?
Она могла положить трубку. Любой нормальный человек так бы и сделал. Но голос был тихий — не жалобный, просто тихий. Как у того, кто давно привык, что не придут…