01.04.2026 18:00
Именно таким Пушкин видел Гоголя
Именно таким Пушкин видел Гоголя
В 1834 году Алексей Венецианов создал литографию двадцатипятилетнего писателя. К этому времени молодой Гоголь уже успел прославиться в Петербурге благодаря «Вечерам на хуторе близ Диканьки» и сблизиться с Александром Сергеевичем Пушкиным.
Венецианов, по всей видимости, довольно точно передал его облик – это подтверждают и свидетельства современников. Так, Павел Анненков вспоминал:
«Он надевал обыкновенно ярко-пестрый галстучек, взбивал высоко свой завитой кок, облекался в какой-то белый, чрезвычайно короткий и распашной сюртучок, с высокой талией и буфами на плечах, что делало его действительно похожим на петушка, по замечанию одного из его знакомых (Белоусова)».
Однако судьба этого портрета оказалась необычной. Считается, что с литографского камня были сделаны лишь пробные оттиски, поэтому до нас дошло всего несколько экземпляров. По одной из версий, сам Гоголь остался недоволен изображением и постарался уничтожить все известные ему оттиски.
Спустя десятилетия, в конце 1870-х годов, портрет был вновь обнаружен библиографом Петром Ефремовым – литография лежала на рабочем столе уже умершего Николая Алексеевича Некрасова.
Не менее показательная история произошла с другим портретом писателя. Друг Гоголя, Михаил Погодин, без разрешения опубликовал в журнале «Москвитянин» неудачную литографию с портрета кисти Иванова. Портрет вовсе не предназначался для печати. Узнав об этом, Гоголь, находясь во Франкфурте, буквально засыпал Москву гневными письмами.
Позже он объяснил своё возмущение другу Степану Шевыреву:
«Там я изображен как был в своей берлоге назад тому несколько лет. Я отдал этот портрет Погодину, как другу… и никак не подозревал, чтобы он опубликовал меня. Рассуди сам, полезно ли выставить меня в свет неряхой, в халате, с длинными взъерошенными волосами и усами?».
В 1834 году Алексей Венецианов создал литографию двадцатипятилетнего писателя. К этому времени молодой Гоголь уже успел прославиться в Петербурге благодаря «Вечерам на хуторе близ Диканьки» и сблизиться с Александром Сергеевичем Пушкиным.
Венецианов, по всей видимости, довольно точно передал его облик – это подтверждают и свидетельства современников. Так, Павел Анненков вспоминал:
«Он надевал обыкновенно ярко-пестрый галстучек, взбивал высоко свой завитой кок, облекался в какой-то белый, чрезвычайно короткий и распашной сюртучок, с высокой талией и буфами на плечах, что делало его действительно похожим на петушка, по замечанию одного из его знакомых (Белоусова)».
Однако судьба этого портрета оказалась необычной. Считается, что с литографского камня были сделаны лишь пробные оттиски, поэтому до нас дошло всего несколько экземпляров. По одной из версий, сам Гоголь остался недоволен изображением и постарался уничтожить все известные ему оттиски.
Спустя десятилетия, в конце 1870-х годов, портрет был вновь обнаружен библиографом Петром Ефремовым – литография лежала на рабочем столе уже умершего Николая Алексеевича Некрасова.
Не менее показательная история произошла с другим портретом писателя. Друг Гоголя, Михаил Погодин, без разрешения опубликовал в журнале «Москвитянин» неудачную литографию с портрета кисти Иванова. Портрет вовсе не предназначался для печати. Узнав об этом, Гоголь, находясь во Франкфурте, буквально засыпал Москву гневными письмами.
Позже он объяснил своё возмущение другу Степану Шевыреву:
«Там я изображен как был в своей берлоге назад тому несколько лет. Я отдал этот портрет Погодину, как другу… и никак не подозревал, чтобы он опубликовал меня. Рассуди сам, полезно ли выставить меня в свет неряхой, в халате, с длинными взъерошенными волосами и усами?».