Ик-Кар и полживцы.

Ик-Кар и полживцы. Серия сказок о Городе.
 
Часть 1.
Старые люди говорили, что ложь никогда не приходит одна. Сначала она стучится в дверь робко, словно просит пустить её переночевать, потом занимает лавку возле печи, а вскоре уже распоряжается всем домом так уверенно, будто всегда была его хозяйкой. Не потому ли в Городе ещё прадеды любили повторять: «Правда в дом входит через дверь, а ложь - через разговор».

В те времена на западной окраине города, где последние огороды незаметно переходили в пустоши, а дальше начинались дороги, ведущие к Герцогству, стоял покосившийся домишко, который каждый прохожий узнавал по странной крыше.

Над нею торчали деревянные шесты, к ним были привязаны обломки мачт, старые паруса, десятки жердей, сотни куриных перьев и какие-то непонятные колёса, отчего издали казалось, будто дом вот-вот снимется с места и медленно поплывёт по воздуху.

Жил там человек, настоящего имени которого уже никто и не помнил.
Одни уверяли, будто звали его Игнатием, другие клялись, что Иларионом.
Третьи готовы были спорить, что имя его начиналось вовсе не на «И».

Но спорили они зря, потому что весь Город давно называл его просто Ик-Каром.
И не потому, что мечтал он однажды подняться к облакам.

А потому, что стоило ему выпить кружку доброго вина или хмельного мёда, как начиналась такая долгая и громкая икота, что собаки принимались лаять, куры беспокойно хлопали крыльями, а соседские дети, заслышав знакомое «Ик!.. Ик!.. Ик!..» - радостно кричали: «Опять Ик-Кар полетел!».

Сам же Ик-Кар нисколько хоть и обижался, но был убеждён, что прозвище звучит гордо и даже немного по-геройски.
- Ещё увидите, - любил повторять он, поглаживая свою жидкую бородёнку. - Когда мой «Летучий Голландец» поднимется в небо, станете величать меня не Ик-Каром, а «Небесным капитаном».

Вот только до неба было далеко, а до трактира - совсем близко.
Поэтому мечты его обычно начинались после первой кружки, крепли после второй, а к третьей уже становились настолько убедительными, что Ик-Кар сам начинал верить каждому своему слову.

В тот вечер он сидел у раскрытого окна, поставив на старый стол три крошечные деревянные чарки и одну большую. Большую держал перед собой, а три другие терпеливо ждали гостей.

Гости никогда не заставляли себя ждать.
Первым в окно влетел Филус и, сделав круг под потолком, уселся на край чарки и потёр передние лапки.

Следом появился Ромус. Этот был покрупнее, ленивее и, как всякий уважающий себя любитель сплетен, сперва внимательно осмотрел комнату, будто проверяя, не прячется ли кто-нибудь под лавкой.
Ик-Кар оглянулся.
- А Грубус где?
- Не прилетел, - довольно зажужжал Филус.
- Опять по Ведьме ползает, - хихикнул Ромус.
- Дел у него нынче много, - важно добавил Филус. - Зато всё, что здесь услышим, непременно вечером ему перескажем.
- Правильно. - удовлетворённо кивнул Ик-Кар. - Хорошая новость без слушателя портится быстрее кислого молока.
- А сплетня? - поднял лапку Филус.

Ик-Кар расплылся в улыбке.
- Сплетня, братцы мои, словно молодое вино. Чем дальше несут - тем крепче становится.
Мухи так дружно зажужжали, что казалось, будто смеются - они любили такие разговоры.
Да и сам Ик-Кар был для них человеком удивительно полезным.

За день он успевал побывать на ярмарке, заглянуть в трактир, постоять возле городских ворот, потолкаться на пристани и непременно сунуть нос туда, куда его никто не приглашал. К вечеру же возвращался домой с полной головой чужих разговоров, половину которых уже не мог отличить от собственных догадок.

Не зря в Герцогстве говорили: «Полживец не придумывает ложь — он помогает ей вырасти»


Продолжение ⬇️