05.10.2025 11:28
В последней трети XIX в.
В последней трети XIX в. индустриальная система производительных сил не только оформилась как таковая, но благодаря этому факту, а также – в неменьшей степени а) подъёму и растущей автономизации финансового капитала (победоносная фаза – 1870–1920-е годы); б) резко обострившегося в условиях упадка британской гегемонии государственно-политического соперничества на мировой арене; в) подъёма социалистических движений (по сути это три «угла» одного треугольника) – потребовали такой степени развитости и автономии функциональных аспектов капитала, которые выходили за рамки организации материального производства, превышали возможности существующих организационных форм как производства, так и политики, потребовали изменений в отношениях между ними.
Ни в то конкретное время, ни даже в рамках индустриального производства как исторического типа эти проблемы на уровне организации самого производства решить было невозможно. Для этого нужен был прорыв в постиндустриальный мир, но до этого оставался целый век. К тому же индустриальная система материального производства далеко ещё не исчерпала свои технико-производственные возможности – у неё тоже был век в запасе. Исчерпано было другое: прежде всего – формы социальной организации и регуляции производственных и, что не менее, а быть может, и более важно, – внепроизводственных процессов, возникшие в раннеиндустриальную эпоху и не соответствовавшие ситуации конца XIX в.
Нужны были новые формы социальной организации, которые должны были решить двойную задачу: зафиксировать торжество функции капитала, не разрушая при этом систему, а напротив, укрепляя её и подавляя стихийные формы и движения, связанные с функцией. В реальности капсистемы это авторитаризм (господство функции над субстанцией – государства над гражданским обществом – в сфере политики) и тоталитаризм (то же господство, но уже не только в сфере политики, но также в идеологии и отчасти экономике). Впрочем, решить двойную задачу, оставаясь в рамках капитализма, не получалось – одна часть решалась иногда за счёт другой, функция укреплялась за счёт и посредством уничтожения субстанции, но это означало выход за рамки капитализма и создание коммунистического социума. В любом случае почти весь ХХ век функция капитала в своих положительных и отрицательных формах («Колоссы Паники») сотрясала капсистему с её «материально-субстанциальными» производительными силами, и эти потрясения, помимо прочего, выступали мощнейшим двигателем развития капитализма. Всё изменилось с НТР.
Ни в то конкретное время, ни даже в рамках индустриального производства как исторического типа эти проблемы на уровне организации самого производства решить было невозможно. Для этого нужен был прорыв в постиндустриальный мир, но до этого оставался целый век. К тому же индустриальная система материального производства далеко ещё не исчерпала свои технико-производственные возможности – у неё тоже был век в запасе. Исчерпано было другое: прежде всего – формы социальной организации и регуляции производственных и, что не менее, а быть может, и более важно, – внепроизводственных процессов, возникшие в раннеиндустриальную эпоху и не соответствовавшие ситуации конца XIX в.
Нужны были новые формы социальной организации, которые должны были решить двойную задачу: зафиксировать торжество функции капитала, не разрушая при этом систему, а напротив, укрепляя её и подавляя стихийные формы и движения, связанные с функцией. В реальности капсистемы это авторитаризм (господство функции над субстанцией – государства над гражданским обществом – в сфере политики) и тоталитаризм (то же господство, но уже не только в сфере политики, но также в идеологии и отчасти экономике). Впрочем, решить двойную задачу, оставаясь в рамках капитализма, не получалось – одна часть решалась иногда за счёт другой, функция укреплялась за счёт и посредством уничтожения субстанции, но это означало выход за рамки капитализма и создание коммунистического социума. В любом случае почти весь ХХ век функция капитала в своих положительных и отрицательных формах («Колоссы Паники») сотрясала капсистему с её «материально-субстанциальными» производительными силами, и эти потрясения, помимо прочего, выступали мощнейшим двигателем развития капитализма. Всё изменилось с НТР.