26.09.2026 04:30
Муж сказал: Каждый живёт на свою зарплату.
Муж сказал: Каждый живёт на свою зарплату. Жена не оплатила санаторий свекрови...
В магазине бытовой техники было душно, пахло пластиком и разогретым металлом. Ирина стояла перед стендом с водонагревателями и чувствовала, как закипает раздражение. Старый агрегат в ванной сдох ещё утром, и теперь мыться приходилось в тазике, греть воду на плите. Дмитрий стоял рядом, копался в телефоне.
— Смотри, вот этот, пятьдесят литров, — Ира показала на модель с ценником в двадцать две тысячи. — Нам хватит. Давай скинемся пополам, как обычно.
Муж оторвался от экрана и усмехнулся:
— В смысле пополам? Это твоя хотелка — вечно плескаться под душем по часу. Мне и умывальника хватает.
— Дима, это общая вещь. Ты тоже моешься.
— Я бы и старый починил. А ты хочешь новый, навороченный. Вот и покупай. А я свои деньги трачу на то, что считаю нужным.
Ира сжала ремешок сумки. Разговор этот был не первый, но сегодня перешёл черту.
— То есть водонагреватель — это моя прихоть? А то, что твоя мать два раза в месяц просит перевести ей на массаж — это твоя личная трата?
Дмитрий посмотрел на неё холодно, как на продавца, который слишком навязчив.
— Давай договоримся раз и навсегда. Каждый живёт на свою зарплату. Я свои деньги трачу на своё усмотрение, ты — на своё. Коммуналка пополам, продукты пополам. Остальное — кто что хочет. И не надо меня попрекать мамой.
Ира хотела сказать, что это не семья, а коммунальная квартира. Но вспомнила, как две недели назад он отказался скинуться на подарок её племяннице на день рождения. Сказал тогда же: «Твоя родня — твои расходы». Она проглотила. Согласилась. Правило вступило в силу.
С тех пор прошло два года. Водонагреватель Ира купила сама, потом сама оплачивала свою стоматологию, сама собирала на операцию маме. Елена Николаевна ждала замены тазобедренного сустава, квота подошла, но часть расходов на восстановление после операции, специальный бандаж и плату за отдельную палату легли на плечи дочери. Ира молча копила, урезала себя во всём. Дмитрий делал вид, что так и надо...
В магазине бытовой техники было душно, пахло пластиком и разогретым металлом. Ирина стояла перед стендом с водонагревателями и чувствовала, как закипает раздражение. Старый агрегат в ванной сдох ещё утром, и теперь мыться приходилось в тазике, греть воду на плите. Дмитрий стоял рядом, копался в телефоне.
— Смотри, вот этот, пятьдесят литров, — Ира показала на модель с ценником в двадцать две тысячи. — Нам хватит. Давай скинемся пополам, как обычно.
Муж оторвался от экрана и усмехнулся:
— В смысле пополам? Это твоя хотелка — вечно плескаться под душем по часу. Мне и умывальника хватает.
— Дима, это общая вещь. Ты тоже моешься.
— Я бы и старый починил. А ты хочешь новый, навороченный. Вот и покупай. А я свои деньги трачу на то, что считаю нужным.
Ира сжала ремешок сумки. Разговор этот был не первый, но сегодня перешёл черту.
— То есть водонагреватель — это моя прихоть? А то, что твоя мать два раза в месяц просит перевести ей на массаж — это твоя личная трата?
Дмитрий посмотрел на неё холодно, как на продавца, который слишком навязчив.
— Давай договоримся раз и навсегда. Каждый живёт на свою зарплату. Я свои деньги трачу на своё усмотрение, ты — на своё. Коммуналка пополам, продукты пополам. Остальное — кто что хочет. И не надо меня попрекать мамой.
Ира хотела сказать, что это не семья, а коммунальная квартира. Но вспомнила, как две недели назад он отказался скинуться на подарок её племяннице на день рождения. Сказал тогда же: «Твоя родня — твои расходы». Она проглотила. Согласилась. Правило вступило в силу.
С тех пор прошло два года. Водонагреватель Ира купила сама, потом сама оплачивала свою стоматологию, сама собирала на операцию маме. Елена Николаевна ждала замены тазобедренного сустава, квота подошла, но часть расходов на восстановление после операции, специальный бандаж и плату за отдельную палату легли на плечи дочери. Ира молча копила, урезала себя во всём. Дмитрий делал вид, что так и надо...