19.07.2026 09:40
Наша любимая игра: Что это за город?
Наша любимая игра: Что это за город?
Северная ХХХ, тупик, была тихой улицей, разве что в тот час, когда школа христианских братьев распускала мальчиков. В конце тупика стоял нежилой двухэтажный дом, отдельно от соседей, на квадратном участке земли. Остальные дома на улице, сознавая порядочную жизнь своих обитателей, взирали друг на друга своими коричневыми невозмутимыми фасадами...
Зимой, когда дни были короче, сумерки спускались прежде, чем мы успевали пообедать. Когда мы выходили на улицу, дома были уже тёмные. Кусок неба над нами был всё сгущавшегося фиолетового цвета, и фонари на улице поднимали к нему своё тусклое пламя...
Утро было ещё тёмное. Тусклый жёлтый свет висел над домами и рекой; небо, казалось, опускалось вниз. Под ногами хлюпала слякоть, и только кое-где на крышах, на парапетах набережной и на решётках оград лежали полосы и пятна снега. В мутном воздухе всё ещё красновато горели фонари, а за рекой зловеще высилось здание Четырёх Судов на фоне тяжелого неба...
Теплый сумрак августовского вечера спустился на город, и мягкий теплый ветер, прощальный привет лета, кружил по улицам. Улицы с закрытыми по-воскресному ставнями кишели празднично разодетой толпой. Фонари, словно светящиеся жемчужины, мерцали с вершин высоких столбов над подвижной тканью внизу… Двое молодых людей шли под гору по ХХХ.
Северная ХХХ, тупик, была тихой улицей, разве что в тот час, когда школа христианских братьев распускала мальчиков. В конце тупика стоял нежилой двухэтажный дом, отдельно от соседей, на квадратном участке земли. Остальные дома на улице, сознавая порядочную жизнь своих обитателей, взирали друг на друга своими коричневыми невозмутимыми фасадами...
Зимой, когда дни были короче, сумерки спускались прежде, чем мы успевали пообедать. Когда мы выходили на улицу, дома были уже тёмные. Кусок неба над нами был всё сгущавшегося фиолетового цвета, и фонари на улице поднимали к нему своё тусклое пламя...
Утро было ещё тёмное. Тусклый жёлтый свет висел над домами и рекой; небо, казалось, опускалось вниз. Под ногами хлюпала слякоть, и только кое-где на крышах, на парапетах набережной и на решётках оград лежали полосы и пятна снега. В мутном воздухе всё ещё красновато горели фонари, а за рекой зловеще высилось здание Четырёх Судов на фоне тяжелого неба...
Теплый сумрак августовского вечера спустился на город, и мягкий теплый ветер, прощальный привет лета, кружил по улицам. Улицы с закрытыми по-воскресному ставнями кишели празднично разодетой толпой. Фонари, словно светящиеся жемчужины, мерцали с вершин высоких столбов над подвижной тканью внизу… Двое молодых людей шли под гору по ХХХ.