Варя выбрала деда: как Матвей Савельич стал отцом внучке

ВЫБРАЛА ДЕДА
Однажды в мой медпункт зашла Варя, принесла баночку липового мёда: «Дед велел, чтоб не болели». Я смотрела на неё и вспоминала, какая буря кипела в Заречье, когда она родилась.
Семья у них строгая. Дед Матвей Савельич – хозяин крепкий, кремень. Берег дочку Дашку, мечтал выдать за хорошего парня. А она влюбилась в студента Виктора Горшкова. Тот поиграл и уехал. Зимой Дашка отцу в ноги упала. Матвей кричал так, что собаки прятались: «Ты где совесть потеряла? Чтоб духу приблудного не было!» Руки ходуном ходили, но в глазах – боль, не злоба.
Родилась Варя. Дед молча проходил мимо люльки: «Сама нагуляла, сама и расхлебывай». Так шли месяцы.
Однажды зашла я к ним. Дашка поливала, Пелагея у соседки. Варя проснулась и заплакала. Матвей отложил шило, подошёл к люльке, спрятал огромные руки за спину. «Чего надрываешься? Мокрая, поди?» – буркнул, а голос дрожит. Девочка затихла, ручонку выпростала. Матвей подхватил её – осторожно, словно хрусталь. Прижал к выцветшей рубашке, зашептал: «Ишь, глазастая... Расти давай, егоза». И сердце его раскололось – обида вытекла, осталась любовь.
С того дня всё переменилось. Дашка вышла за хорошего парня, Тимофея, а Варя почти всё время у деда с бабкой жила. Он ей качели смастерил, сказки рассказывал. Один раз соседка ляпнула «безотцовщина», а Матвей подошёл: «Ещё раз услышу – забор по бревнышку раскатаю. У неё отец есть. Я ей отец». И больше никто не смел.
Выросла Варя – умница, в медицинское собралась. И тут приезжает в Заречье Виктор Горшков, уже председатель райпотребсоюза. Жена хворала, детей не нажил. Решил вспомнить про родную кровь.
Пришёл к Матвею. Гостинцы выложил, говорит сладко: «Варечка, я тебя в техникум устрою, дом кирпичный отдам. Одно условие: запишу на свою фамилию. Будешь Варвара Викторовна Горшкова».
Матвей поник: «Твоя жизнь, решай сама».
Варя встала, подошла к деду, положила руку на плечо. Спокойно сказала: «Спасибо, Виктор Николаевич. Только я – Варвара Матвеевна. И другого мне не надо. Деда своего ни на какие хоромы не променяю».
Виктор пожевал губами, хлопнул калиткой – и укатил.
А Матвей Савельич обнял Варю, уткнулся в передник и заплакал. Плакал наш старый кремень – и слёзы смыли всю боль почти двадцати лет.
Теперь Варя – фельдшер, замужем, правнука ему родила. Старик сдал, но как возьмёт малыша – снова горы свернуть готов.
Что сильнее – зов крови, деньги или тихая любовь, что трудом и заботой растёт? Как считаете? Смогла бы Варя стать счастливой, если б отчество сменила?