Сиротка думала, что богатый городской дядя спрятал под елкой ее потерянные игрушки.

Сиротка думала, что богатый городской дядя спрятал под елкой ее потерянные игрушки.

Но когда она развернула голубое одеяло, ее сердце замерло...

Семилетняя Наденька давно привыкла к тому, что густой полесский лес был ее единственным другом. После трагической смерти мамы маленькая сиротка жила со старенькой бабушкой и каждый день бродила по чащам, разыскивая свои любимые игрушки, которые на самом деле пришлось тайно продать ради куска хлеба.

Но тем июньским утром всё пошло наперекосяк. На обочине пустой трассы резко затормозил роскошный черный внедорожник. Наденька испуганно вжалась в ствол старой ели. Из машины вышел бледный мужчина в дорогом столичном костюме.

Он нервно озирался, крепко прижимая к груди объемный сверток в голубом одеяле. Незнакомец почти бегом бросился к лесу, положил сверток прямо на холодный мох под деревом и так же стремительно скрылся.

Детское сердце забилось быстрее. Наденька искренне поверила, что это настоящее чудо — наверное, городской господин нашел и привез ее плюшевого мишку!

Девочка осторожно подошла к брошенному свертку. Ткань вдруг едва заметно шевельнулась. Забыв о бабушкиных запретах, она опустилась на колени и дрожащими пальцами отогнула край теплого одеяла.

Вместо игрушки из-под ткани на нее смотрели большие темные глаза живого младенца. Но настоящий удар ждал впереди: на шее брошенного мальчика поблескивал тяжелый серебряный медальон.

Как только баба Стефа раскроет его дрожащими руками, она едва не лишится чувств! С маленького спрятанного фото на нее будет смотреть тот самый столичный богач, из-за которого семь лет назад ее единственная красавица-дочь легла в сырую землю...

Наденька стояла на коленях во мху и не могла оторвать взгляд от живого свертка. Младенец не плакал — только моргал большими, удивительно темными глазами, будто и сам не верил, что его оставили одного в холодном лесу. На крошечном кулачке поблескивала капля росы. Девочка осторожно тронула его щеку — щека была теплая, мягкая, как пирожок, который бабушка пекла когда-то по большим праздникам.

— Ты живой… — прошептала Наденька, и собственный голос показался ей чужим. — Ты совсем живой.

Где-то далеко на трассе хлопнула дверца, и черный внедорожник с ревом сорвался с места. Звук мотора растаял за поворотом, а лес снова наполнился привычным шорохом сосен. Наденька оглянулась — никого. Только она, ребенок и тяжелое голубое одеяло, от которого пахло дорогими духами и почему-то — лекарством.

Девочка осторожно подхватила сверток. Малыш оказался тяжелее, чем она думала. Руки тут же заныли, но Наденька...ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ