07.07.2026 19:38
Мой муж влетел в больничную палату так резко, что дверь ударилась о стену, а я невольно вздрогнула всем телом.
Мой муж влетел в больничную палату так резко, что дверь ударилась о стену, а я невольно вздрогнула всем телом.
— Хватит этого спектакля! — выкрикнул он, даже не пытаясь говорить тише. — Поднимайся. Я не собираюсь выбрасывать деньги на твои капризы!
Анна лежала на узкой больничной кровати, сжимая пальцами край серого одеяла. Ткань была жёсткой, неприятной на ощупь, но она держалась за неё так, будто это могло удержать её саму от падения в какую-то тёмную, липкую пропасть. Всё тело ломило. В груди было тяжело, голова кружилась, а слабость накатывала волнами — то отпускала на несколько минут, то снова придавливала так, что даже повернуться на бок казалось подвигом.
Врачи говорили, что её нельзя отпускать домой. Нужно наблюдение, дополнительные анализы, капельницы, контроль давления и ещё какие-то показатели, в которых Анна уже путалась. Она только кивала, стараясь запомнить главное: с ней происходит что-то серьёзное, и пока рано делать вид, будто всё само пройдёт.
Но мужу, похоже, было всё равно.
Он стоял у двери — большой, напряжённый, с лицом, покрасневшим от злости. Его пальцы были сжаты в кулаки, а взгляд метался по палате так, словно он искал виноватого и уже заранее решил, кто им будет.
— Ты слышишь меня? — рявкнул он. — Или тебе тут слишком удобно? Лежишь, отдыхаешь, вокруг тебя все бегают, а я должен думать, где взять деньги!
— Хватит этого спектакля! — выкрикнул он, даже не пытаясь говорить тише. — Поднимайся. Я не собираюсь выбрасывать деньги на твои капризы!
Анна лежала на узкой больничной кровати, сжимая пальцами край серого одеяла. Ткань была жёсткой, неприятной на ощупь, но она держалась за неё так, будто это могло удержать её саму от падения в какую-то тёмную, липкую пропасть. Всё тело ломило. В груди было тяжело, голова кружилась, а слабость накатывала волнами — то отпускала на несколько минут, то снова придавливала так, что даже повернуться на бок казалось подвигом.
Врачи говорили, что её нельзя отпускать домой. Нужно наблюдение, дополнительные анализы, капельницы, контроль давления и ещё какие-то показатели, в которых Анна уже путалась. Она только кивала, стараясь запомнить главное: с ней происходит что-то серьёзное, и пока рано делать вид, будто всё само пройдёт.
Но мужу, похоже, было всё равно.
Он стоял у двери — большой, напряжённый, с лицом, покрасневшим от злости. Его пальцы были сжаты в кулаки, а взгляд метался по палате так, словно он искал виноватого и уже заранее решил, кто им будет.
— Ты слышишь меня? — рявкнул он. — Или тебе тут слишком удобно? Лежишь, отдыхаешь, вокруг тебя все бегают, а я должен думать, где взять деньги!