Заключённый женился на бабке 68 лет ради регистрации.

Заключённый женился на бабке 68 лет ради регистрации. В первый день в её доме он зашёл в спальню и не поверил своим глазам...
Виктор стоял у ворот колонии строгого режима и сжимал в руке потрёпанный паспорт. Сверху на паспорте лежала справка об освобождении. Семь лет позади. Семь долгих лет, за которые он успел потерять всё: жену, дочь, друзей, уважение к самому себе. Никто не пришёл его встречать. Только холодный осенний ветер бросал под ноги сухие листья и забирался за воротник старой куртки.
В кармане у него лежало три тысячи рублей тюремного заработка. Виктор пересчитал их ещё в камере и знал, что этих денег хватит разве что на билет до областного центра и пару ночей в дешёвом хостеле. А дальше — неизвестность, пугающая и липкая, как страх.
Город встретил его равнодушно. Виктор попытался устроиться на стройку. Бригадир, мужик с красным лицом и вечной сигаретой во рту, посмотрел на него оценивающе и спросил только одно:
— Прописка есть?
— Нет.
— Тогда извини. Мне проблемы не нужны. Без регистрации даже на вахту не оформлю.
Виктор понимал. Без регистрации его не брали на работу. Без работы не было денег на жильё. А без жилья ни один паспортный стол не ставил заветный штамп. Получался замкнутый круг, из которого было только два выхода: вернуться в знакомые места или начать ночевать по подвалам. Он выбрал второе.
Две недели он жил как бездомный пёс. Ночевал на вокзале, пока охрана не выгоняла. Перебивался случайными подработками: кому-то помог погрузить мебель, кому-то вскопал огород. Ел раз в день, старательно растягивая оставшиеся рубли. Чувствовал, как опускается на самое дно, как теряет человеческий облик. И в один из таких вечеров, сидя на холодной скамейке в парке, он вспомнил про Зинаиду Петровну.
Она была единственным человеком, кто писал ему на зону последние два года. Их переписка началась случайно: кто-то из бывших сидельцев рассказывал про неё, что она помогает заключённым, поддерживает добрым словом, иногда присылает посылки. Виктор написал ей от отчаяния — просто чтобы хоть кто-то помнил, что он ещё жив. И она ответила. Тёплым, простым письмом, без нравоучений и упрёков. Спрашивала о здоровье, о планах, о том, что он любит читать. Виктор хранил эти письма как драгоценность, перечитывал в трудные минуты.
Он набрал её номер дрожащими от холода пальцами.
— Алло.
— Зинаида Петровна, — голос Виктора сорвался на хрип. — Это я. Виктор. Помните такого?
Повисла пауза.
— Помню, Витя. Рассказывай, как дела.
И он рассказал. Без утайки. Про то, что остался совсем один. Что никто не ждал. Что денег нет. Что ночует где попало и завтра просто не знает, куда идти...