Великая Среда: скорбь предательства и утешение помазания

Великая Среда! День, в котором есть и скорбь, и утешение. Скорбь, потому что в этот день Иуда решил предать Господа. Иуда, как сказано в Евангелии, носил с собой ящик, в который опускались пожертвования. В каком-то смысле Иуда был казначеем апостольской общины, ему давались поручения на правильное употребление жертвуемых средств, и подобный статус требовал от него особой духовной бдительности. Но Иуда начал подворовывать и постепенно весь оказался опутан страстью сребролюбия. Это стало основой для дальнейшего падения.
 
Как и прочие ученики, Иуда не совсем понимал суть Мессианства Иисуса Христа. Он надеялся, что Христос, войдя в Иерусалим, объявит Себя царем и возьмет власть в Свои руки. Тогда Иуда стал бы министром финансов и сделал бы себе головокружительную карьеру. Но Христос, как оказалось, не собирался занимать земное царство. Иуда понял, что планы его рушатся, решил урвать хотя бы что-то и предал Спасителя за 30 сребреников. В Евангелии читаем: «Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребреников; и с того времени он искал удобного случая предать Его» (Мф. 26:14-16).
 
Есть в событиях Великой Среды и нечто утешительное – это та простая женщина, которая смиренно помазала Господа драгоценным миром. Ее упрекали, что она тратит такое дорогое миро напрасно, ибо можно было продать и раздать нищим. Но Сердцеведец Господь сказал: «Что смущаете женщину? она доброе дело сделала для Меня: ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете; возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению» (Мф. 26:10-12). Поступок женщины означал, что сердце ее всецело обращено к Богу, а собственно мирские сокровища не имеют для нее никакого значения. То есть, эта женщина являет собой полную противоположность Иуде.
 
В храмах в память о ней исполняется песнопение, из которого следует, что поступок женщины был свидетельством покаянного исправления ее жизни:
 
«Господи, яже во многия грехи впадшая жена, Твое ощутившая Божество, мироносицы вземши чин, рыдающи миро Тебе прежде погребения приносит: увы мне глаголющи! Яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна, мрачное же и безлунное рачение греха. Приими моя источники слез, Иже облаками производяй моря воду. Приклонися к моим воздыханием сердечным, приклонивый небеса неизреченным Твоим истощанием: да облобыжу пречистеи Твои нозе, и отру сия паки главы моея власы, ихже в раи Ева, по полудни, шумом уши огласивши, страхом скрыся. Грехов моих множества, и судеб Твоих бездны кто изследит? Душеспасче Спасе мой, да мя Твою рабу не презриши, Иже безмерную имеяй милость».
 
Перевод:
«Женщина, предавшаяся многим грехам, Твое, Господи, ощутившая Божественное естество, как мироносица, рыдая, приносит Тебе миро прежде погребения, говоря: о, горе мне! Как ночной кошмар мое блудное непотребное разжжение, мрачное и безлунное служение греху. Прими потоки моих слез, Наполняющий моря дождевыми каплями; приклонись к моим сердечным воздыханиям, Приклонивший небеса несказанным Твоим воплощением, да облобызаю пречистые Твои ноги и отру их своими волосами – те самые ноги, шаги которых Ева в раю услышав, в страхе скрылась. Множество моих грехов и тайны Твоих судеб кто исследует? О Спаситель моей души, бесконечно Милостивый, не презри меня, Твою рабу».