В Троице-Сергиевой Лавре есть интересное место — Церковно-археологический кабинет (ЦАК), он располагается при академии и по сути является восстановлен…

В Троице-Сергиевой Лавре есть интересное место — Церковно-археологический кабинет (ЦАК), он располагается при академии и по сути является восстановленным музеем уникальных церковных экспонатов.

На очередной заочной сессии мы с отцом Иоанном Додоном абсолютно спонтанно решили туда попасть. К своему стыду, я до этого еще ни разу в ЦАКе не был. Пришли мы в свободное от занятий время и, пользуясь тем, что являемся студентами пусть и заочниками, без особого труда прошли внутрь с очередной экскурсионной группой.

Экспонаты там просто невероятные: бесценные иконы рублевской школы, предметы апостольских времен и уйма уникальных исторических артефактов. Коллекция постоянно пополняется и изменяется. В дальнейшем, когда я уже после приходил в музей, моим глазам открывались новые и новые предметы, которых до этого попросту не было, и по рассказам экскурсоводов это вполне нормальная практика.

В последнем зале есть целая стена с древними монетами и специальной линзой, позволяющей их внимательно рассмотреть. Мой взгляд привлекла любопытнейшая монетка размером не более современного рубля — серебряный шекель первого века, вот за тридцать таких монеток Иуда предал Христа.

События того времени из Евангелия пронеслись у меня перед глазами.

— Неужели эти ничтожные кругляшки смогли пробудить жадность такой силы, что она затмила любовь к самому Господу — подумал я тогда.

После музея у нас были лекции и даже какой-то экзамен, который я ухитрился сдать первым, в результате чего побрёл в нашу келию в одиночку. Останавливались мы обычно во Всехсвятском подворье, в простенькой гостинице для паломников. Комнаты на пятерых, удобства на этаже, но нам вполне хватало — тепло, уютно, да еще в трапезной за условные деньги можно было поужинать.

В этот раз я обнаружил, что весьма экономно проживаю командировку. Дни сессии уже подходили к концу, а у меня еще одна красивая нетронутая бумажка оставалась и мелочь на мелкие расходы.

Придя в трапезную и подсчитывая в уме свой бюджет, с каким-то опьяняющим чувством принял решение сэкономить и взять себе половину порции, чтоб оставить красивую купюру неразменной.

— Пусть она лежит и радует меня свои видом — думал я.
Наверное, намеревался доставать денюшку вечерами и наподобие персонажа Голлума из романа Толкина — гладить и приговаривать нараспев «Моя Прелесть».

Однако, меня ожидал сюрприз — в трапезную пришло распоряжение кормить священников, живущих в гостинице абсолютно бесплатно, на что опьяняющее чувство усилилось и тут же скорректировало планы.

— Мне пожалуйста полную порцию — заявил я, и решительно добавил — и капусты положите побольше!

В тот вечер четверга я засыпал жадно-объевшийся бесплатным ужином.

В выходные занятия не проводились. Поэтому по пятницам после лекций я уезжал к маме в Подольск. По пути на электричку, пройдя по всяким сувенирным магазинчикам, решился-таки разменять ту самую красивую бумажку, выбрав какую-то откровенную ерунду. Сунул руку в карман и… с удивлением обнаружил, что денег у меня и нет. Моя сэкономленная купюра попросту пропала — это событие прозвучало как крик петуха для апостола Петра на рассвете «...И абие петел возгласи» (Мф 26:74)

Вопрос, касающийся Иуды, в моих воспоминаниях при виде серебряника получил невероятный и пронзительный ответ — В кармане осталась только мелочь, обличающая мою жадность и покрывающая поездку на электричке к маме и обратно.

чрзв[НЕ]важно в VK | TG | MAX | Чат