20.04.2026 13:22
Радоница (рассказ) На сельском кладбище по случаю Радоницы было людно.
Радоница (рассказ)
На сельском кладбище по случаю Радоницы было людно. День выдался солнечный, ясный и по-весеннему свежий. По тропинкам меж могильных оград за отцом Анастасием, не торопясь, ходили местные прихожанки, ожидая своей очереди на литию.
Батюшка в сером подряснике со стороны напоминал большую величавую птицу, не иначе как мать-гусыню, проплывающую с выводком по узким прогалам тихой реки, плотно затянутой кувшинками.
За долгие годы службы старый священник многих знал из «зде лежащих» лично, он же большинство из них и отпевал. Поэтому маршрут его передвижения не всегда поддавался логике. Отец мог неожиданно вспомнить, что давно не навещал Клавдию Ивановну, просфорницу, почившую лет десять назад как раз на светлой седмице и ринуться через все кладбище наискосок, а мог степенно и поочередно обходить каждую могилку подряд, богато дымя кадилом.
Помимо приходских на кладбище в непривычном для здешних покойных мест темпе суетились прочие сельчане и даже часть приезжих из города. Роман Тимофеевич Гуткин, местный токарь, красил по случаю святого дня оградку у сдвоенной могилки своих родителей.
Работа его уже подходила к концу, он завершал прокрашивать последние витки калитки, предвкушая запланированный отдых. В сумке томилась припасенная чекушка водки, и на закуску соленый огурчик и пасхальное освященное крашеное луковой шелухой яйцо.
Завершив работы, Гуткин встал, распрямил спину, вытер руки и принялся сервировать маленький могильный столик. На газетке, играющей роль скатерти, появился граненый стакан, ноль двадцать пять водки и небогатое угощение. Почистив яйцо и развернув пакетик с огурчиком так, чтоб было удобнее закусить, Роман Тимофеевич, не торопясь открыл бутылку и медленно налил ее содержимое в граненую посуду. Получилось аккуратно под край стакана. После немного помолчал, для порядка, поднял стакан и… замер — напротив него через два могильных ряда стоял отец Анастасий и внимательно смотрел в его лицо.
Гуткину стало неловко, он откашлялся, поставил стакан обратно на газетку и легким поклоном головы поздоровался со стариком. Батюшка кивнул в ответ, а после, закинув в кадило порцию ладана, выдал протяжный возглас на начало литии.
Токарь стоял и неподвижно смотрел на происходящее, ветерок шевелил газету и легонько шуршал пакетиком, водка, яичко и огурчик бесшумно дожидались своей участи. Батюшка пел, высоко и стройно подпевали пришедшие за ним прихожанки, кадило фактурно лязгало и позвякивало цепью. Так продлилось до конца короткой заупокойной службы, но священник не уходил, он перешел на соседнюю могилу и снова произнес возглас «Благословен Бог наш...»
Тем временем чувство неловкости стало отпускать Гуткина, да и отец Анастасий, отвлеченный молитвой, на него уже и не смотрел. Решив завершить начатое, он, стараясь не привлекать внимание, медленно потянулся к стакану, поднял его и тут услышал имена, которые батюшка нарочито громче обычного произнес на ектенье «..приснопамятных Ти-и-мо-офе-ее-я и И-ирии-ны», это были имена его родителей, он снова посмотрел на старика, тот еле заметно отрицательно покачал головой. Роман Тимофеевич вернул стакан на место.
продолжение ниже ... 👇
На сельском кладбище по случаю Радоницы было людно. День выдался солнечный, ясный и по-весеннему свежий. По тропинкам меж могильных оград за отцом Анастасием, не торопясь, ходили местные прихожанки, ожидая своей очереди на литию.
Батюшка в сером подряснике со стороны напоминал большую величавую птицу, не иначе как мать-гусыню, проплывающую с выводком по узким прогалам тихой реки, плотно затянутой кувшинками.
За долгие годы службы старый священник многих знал из «зде лежащих» лично, он же большинство из них и отпевал. Поэтому маршрут его передвижения не всегда поддавался логике. Отец мог неожиданно вспомнить, что давно не навещал Клавдию Ивановну, просфорницу, почившую лет десять назад как раз на светлой седмице и ринуться через все кладбище наискосок, а мог степенно и поочередно обходить каждую могилку подряд, богато дымя кадилом.
Помимо приходских на кладбище в непривычном для здешних покойных мест темпе суетились прочие сельчане и даже часть приезжих из города. Роман Тимофеевич Гуткин, местный токарь, красил по случаю святого дня оградку у сдвоенной могилки своих родителей.
Работа его уже подходила к концу, он завершал прокрашивать последние витки калитки, предвкушая запланированный отдых. В сумке томилась припасенная чекушка водки, и на закуску соленый огурчик и пасхальное освященное крашеное луковой шелухой яйцо.
Завершив работы, Гуткин встал, распрямил спину, вытер руки и принялся сервировать маленький могильный столик. На газетке, играющей роль скатерти, появился граненый стакан, ноль двадцать пять водки и небогатое угощение. Почистив яйцо и развернув пакетик с огурчиком так, чтоб было удобнее закусить, Роман Тимофеевич, не торопясь открыл бутылку и медленно налил ее содержимое в граненую посуду. Получилось аккуратно под край стакана. После немного помолчал, для порядка, поднял стакан и… замер — напротив него через два могильных ряда стоял отец Анастасий и внимательно смотрел в его лицо.
Гуткину стало неловко, он откашлялся, поставил стакан обратно на газетку и легким поклоном головы поздоровался со стариком. Батюшка кивнул в ответ, а после, закинув в кадило порцию ладана, выдал протяжный возглас на начало литии.
Токарь стоял и неподвижно смотрел на происходящее, ветерок шевелил газету и легонько шуршал пакетиком, водка, яичко и огурчик бесшумно дожидались своей участи. Батюшка пел, высоко и стройно подпевали пришедшие за ним прихожанки, кадило фактурно лязгало и позвякивало цепью. Так продлилось до конца короткой заупокойной службы, но священник не уходил, он перешел на соседнюю могилу и снова произнес возглас «Благословен Бог наш...»
Тем временем чувство неловкости стало отпускать Гуткина, да и отец Анастасий, отвлеченный молитвой, на него уже и не смотрел. Решив завершить начатое, он, стараясь не привлекать внимание, медленно потянулся к стакану, поднял его и тут услышал имена, которые батюшка нарочито громче обычного произнес на ектенье «..приснопамятных Ти-и-мо-офе-ее-я и И-ирии-ны», это были имена его родителей, он снова посмотрел на старика, тот еле заметно отрицательно покачал головой. Роман Тимофеевич вернул стакан на место.
продолжение ниже ... 👇