11.09.2026 11:47
Холодным и пасмурным днем в город, где я жила и работала в своей первой газете, прилетел Якубович.
Холодным и пасмурным днем в город, где я жила и работала в своей первой газете, прилетел Якубович. Причем сделал это в качестве пилота. В честь Дня Победы он летал по городам-героям на таком же самолете, на каких воевали в Великую Отечественную.
И вот стою я на аэродроме в очереди за своим кусочком Якубовича за другими журналистами. Моя уже почти подошла. И тут вспоминаю, что кроме интервью попросили еще взять автограф с теплым пожеланием для читателей. А блокнот у меня тоненький, проминается, и никакого стола или хотя бы ровной стены нет поблизости. И сумка мягкая. Не получится ровно написать. Может, думаю, у фотографа найдется что-нибудь подложить.
А мой фотограф Сережа Сидоров стоит в отдалении и увлеченно беседует с другими представителями прессы. И они его поздравляют, потому что визит Леонида Аркадьевича пришелся аккурат на его сороковой день рождения. То есть смотреть в мою сторону им смысла нет ни малейшего.
Поэтому я делаю глубокий вдох и кричу изо всех сил, чтобы перекрыть шум ветра, дождя, самолета и поздравлений: «Сидоров!!! СИДОРОВ!!!! Есть у тебя что-нибудь твердое?!!»
Смолк ветер, дождь и поздравления. Самолет от радости захлопал крыльями.
Час спустя в редакции начали праздновать Сережин юбилей. Все тосты звучали примерно так: «Дорогой наш Сидоров, желаем счастья, здоровья, а главное – ЧТОБЫ У ТЕБЯ ВСЕГДА БЫЛО ЧТО-НИБУДЬ ТВЕРДОЕ!»
И вот стою я на аэродроме в очереди за своим кусочком Якубовича за другими журналистами. Моя уже почти подошла. И тут вспоминаю, что кроме интервью попросили еще взять автограф с теплым пожеланием для читателей. А блокнот у меня тоненький, проминается, и никакого стола или хотя бы ровной стены нет поблизости. И сумка мягкая. Не получится ровно написать. Может, думаю, у фотографа найдется что-нибудь подложить.
А мой фотограф Сережа Сидоров стоит в отдалении и увлеченно беседует с другими представителями прессы. И они его поздравляют, потому что визит Леонида Аркадьевича пришелся аккурат на его сороковой день рождения. То есть смотреть в мою сторону им смысла нет ни малейшего.
Поэтому я делаю глубокий вдох и кричу изо всех сил, чтобы перекрыть шум ветра, дождя, самолета и поздравлений: «Сидоров!!! СИДОРОВ!!!! Есть у тебя что-нибудь твердое?!!»
Смолк ветер, дождь и поздравления. Самолет от радости захлопал крыльями.
Час спустя в редакции начали праздновать Сережин юбилей. Все тосты звучали примерно так: «Дорогой наш Сидоров, желаем счастья, здоровья, а главное – ЧТОБЫ У ТЕБЯ ВСЕГДА БЫЛО ЧТО-НИБУДЬ ТВЕРДОЕ!»