25.06.2026 12:10
Как паника влияет на топливный кризис в Иркутской области?
Как паника влияет на топливный кризис в Иркутской области?
Заместитель гендиректора Института национальной энергетики Александр Фролов рассказал про три основных фактора, которые привели к топливному кризису в стране:
1️⃣На первое место он поставил логистические проблемы, которые напрямую связаны и с ростом потребления газомоторного топлива, и с приостановкой работы нефтеперерабатывающих заводов на плановые и внеплановые ремонты.
2️⃣На втором месте фактор производства. По словам Фролова, в среднем по России заводы производят горючее с профицитом, во времена до начала спецоперации на Украине объемов хватало и на покрытие внутренних потребностей, и на экспорт. При этом часть заводов сейчас остановлена на плановый ремонт, часть — выбыла из строя после атак БПЛА. Из-за этого фактическая мощность отрасли снизилась:
В целом переработки хватает. Понимаю, с точки зрения обывателя в нынешних условиях такое утверждение звучит как издевательство, но исходя из средних значений потребления объемы производства достаточные. Конечно, некоторые объекты сталкиваются с такой проблемой, что на их территорию падают обломки, а потом после этого хранящееся топливо подвергается окислению с последующим выделением огромного количества тепла (речь идет о сгорании горючего во время пожаров после поражения НПЗ и нефтебаз БПЛА). Но мы скорее упираемся в то, что если бы существующие средние значения производства опирались на быстро срабатывающую логистику, то проблемы со снабжением удавалось бы решать быстрее.
3️⃣Третье — паника. Ажиотаж только усугубляет проблему:
Сама по себе переброска необходимых объемов в зависимости от ряда обстоятельств может занять от одного до трех дней, в некоторых случаях — чуть дольше. День, два, три — это не очень долго. Но потребитель, видя нули на стеле АЗС, задумывается: „Сегодня на такой-то заправке нули, это значит, что завтра будут нули и на других. Надо заправляться до полного, хватать канистры, набирать бензин“. Таких людей много, они едут, создают запасы, а заканчивается всё тем, что топливо на заправке кончается физически.
По его словам, введенные квоты на бензин, которые ограничивают покупку 20–30 литрами, привычны большинству — это примерно тот самый объем, на который ориентируются автомобилисты, когда приезжают на заправку. С нуля и до полного бака люди заправляются реже, хотя и такие ситуации не исключение:
Получается смешная ситуация: 20–30 литров — это средний уровень покупки, но как только говоришь человеку, что он не может заправить больше него, возникает вопрос: „Какого черта, почему вы мне запрещаете?“
Переломить негатив можно налаживанием коммуникации со стороны властей, которым следует более доходчиво и настойчиво объяснять свои действия, приводя доводы в свою пользу, что это направлено не против обычных граждан, а против спекулянтов, которые пользуются возможностью заработать. А сам по себе дефицит топлива носит локальный характер, но он затрагивает регионы с высоким уровнем потребления.
Заместитель гендиректора Института национальной энергетики Александр Фролов рассказал про три основных фактора, которые привели к топливному кризису в стране:
1️⃣На первое место он поставил логистические проблемы, которые напрямую связаны и с ростом потребления газомоторного топлива, и с приостановкой работы нефтеперерабатывающих заводов на плановые и внеплановые ремонты.
2️⃣На втором месте фактор производства. По словам Фролова, в среднем по России заводы производят горючее с профицитом, во времена до начала спецоперации на Украине объемов хватало и на покрытие внутренних потребностей, и на экспорт. При этом часть заводов сейчас остановлена на плановый ремонт, часть — выбыла из строя после атак БПЛА. Из-за этого фактическая мощность отрасли снизилась:
В целом переработки хватает. Понимаю, с точки зрения обывателя в нынешних условиях такое утверждение звучит как издевательство, но исходя из средних значений потребления объемы производства достаточные. Конечно, некоторые объекты сталкиваются с такой проблемой, что на их территорию падают обломки, а потом после этого хранящееся топливо подвергается окислению с последующим выделением огромного количества тепла (речь идет о сгорании горючего во время пожаров после поражения НПЗ и нефтебаз БПЛА). Но мы скорее упираемся в то, что если бы существующие средние значения производства опирались на быстро срабатывающую логистику, то проблемы со снабжением удавалось бы решать быстрее.
3️⃣Третье — паника. Ажиотаж только усугубляет проблему:
Сама по себе переброска необходимых объемов в зависимости от ряда обстоятельств может занять от одного до трех дней, в некоторых случаях — чуть дольше. День, два, три — это не очень долго. Но потребитель, видя нули на стеле АЗС, задумывается: „Сегодня на такой-то заправке нули, это значит, что завтра будут нули и на других. Надо заправляться до полного, хватать канистры, набирать бензин“. Таких людей много, они едут, создают запасы, а заканчивается всё тем, что топливо на заправке кончается физически.
По его словам, введенные квоты на бензин, которые ограничивают покупку 20–30 литрами, привычны большинству — это примерно тот самый объем, на который ориентируются автомобилисты, когда приезжают на заправку. С нуля и до полного бака люди заправляются реже, хотя и такие ситуации не исключение:
Получается смешная ситуация: 20–30 литров — это средний уровень покупки, но как только говоришь человеку, что он не может заправить больше него, возникает вопрос: „Какого черта, почему вы мне запрещаете?“
Переломить негатив можно налаживанием коммуникации со стороны властей, которым следует более доходчиво и настойчиво объяснять свои действия, приводя доводы в свою пользу, что это направлено не против обычных граждан, а против спекулянтов, которые пользуются возможностью заработать. А сам по себе дефицит топлива носит локальный характер, но он затрагивает регионы с высоким уровнем потребления.