«Щегол» Донны Тартт: как я стала фанаткой её прозы

Уже писала, что с Донной Тартт у меня было несчастливое знакомство. Лет десять назад я пыталась подступиться к ее книгам, но любовь с первого взгляда не случилась: то ли настроение подкачало, то ли другие авторы сманили ветреную меня.
А недавно на книжном безрыбье решила вернуться к творчеству Донны и внезапно проглотила один за другим все три ее романа. Считайте теперь меня членом секты фанатов Тартт, ибо я в абсолютном восторге от ее книг.

Да, в ее прозе нет глубокого смысла, назидательной морали, мотивирующих подвигов и героев, на которых хочется равняться. Персонажи у Тартт - это сплошь травмированные, потерянные, пьющие, нюхающие, обманывающие себя и других люди. Они неудобные и колючие. Но оторваться от их судеб невозможно. Я слушала книги и текст Тартт лился в мои уши легко и ненапряжно. Я совершенно не ощутила значительного объема ее произведений. Это погружение в чужие жизни с головой, откуда не вынырнешь, пока чтец не произнесет последнюю фразу.

Роман «Щегол» - история мальчика Теодора, который чудом выжил во время теракта в Метрополитен-музее. В предсмертном бреду умирающий старик велит ему забрать бесценную картину голландского мастера Фабрициуса «Щегол» и отправляет в дом своего друга и бизнес-партнера. И так начинаются скитания героя: сиротство, наркотический угар Лас-Вегаса, антикварные аферы Нью-Йорка и бесконечная, липкая тревога из-за украденного шедевра.
А еще безбашенный дружок Тео - Борис, то ли русский, то ли украинец. Сложилось впечатление, что Тартт не различает эти два государства. У нее Боря вроде русский из России, но вспоминает почему-то ужасное детство в Одессе.

Можно долго спорить о том, чего достоин потерявший любимую маму и подсевший с горя на наркотики Тео: жалости или осуждения. Но я, дочитав, вдруг поняла странную вещь. Теодор - совсем не главный герой романа. И картина с птичкой - тоже не главная героиня. Роман этот об Искусстве. Искусстве, как том самом «гвоздике, за который зацепится твоя судьба».
Меня поразил в самое сердце один пассаж ближе к финалу, в размышлениях старика Хоби. О том, что произведение искусства любят не за «универсальность образов» или «отражение общечеловеческих ценностей». Его любят за тихий шепот из-за угла: «Пссс, эй ты. Эй, малый. Да-да, ты. Я твой, твой. Я был создан для тебя».
И ведь правда. В этом вся соль. Тартт пишет о том, что произведения искусства текучие. Никогда ни одна картина не вызовет двух одинаковых реакций, а у кого-то не вызовет никакой реакции вовсе.

И это ведь не только с творениями художников так. Это можно и о книгах сказать! Нет такого текста, который нравился бы всем, который трактовался бы одинаково всеми. В любой книге каждый читатель видит что-то свое. Да, простите, я опять о своем, о том, о чем писала недавно. Показывала вам, как можно вывернуть смысл произведения, извратить помыслы автора, создать нужное восприятие (негативное или положительное). Поэтому считаю, что все споры о картинах и книгах, все безапелляционные заявления - глупость. Так же и с романом «Щегол». Кого-то он возмущает, а кого-то очаровывает.
Я свой шепот из-за угла услышала у Тартт. Хоть и не с первого раза, хоть и спустя десять лет, но откликнулась на: «Пссс, эй ты. Да-да, ты».

Чат для обсуждения книги