И пусть к моему детству приставка "сов" неприменима, но детством, лучистым и веснушчатым, оно от этого быть не перестало.

И пусть к моему детству приставка "сов" неприменима, но детством, лучистым и веснушчатым, оно от этого быть не перестало. Точно так же как не перестают в редкие минуты безнервности всплывать в моей памяти фрагменты, похожие то ли на кадры из ещё не совсем старого фильма, то ли на сцены из спектакля, на премьере которого ты сидел в первом ряду и сумел запомнить даже мелкие морщины на лицах артистов.

Я помню. Помню, как меня, четырёхлетнего светловолосика, мама, тогда ещё молодая, брала с собой на заготовку сена в полях вблизи от ж/д путей. Пока мама работала граблями я сидел неподалёку от неё и смотрел на то, что зовётся трудом. Тогда я ещё не знал ничего про труд и думал что взрослые просто не хотят со мной играть, а не вкалывают в перерывах между основной работой чтобы, как ни странно, жить. И вот, откуда то издалека, возникал уже знакомый клокочущий стук колёс. Мама подходила ко мне и говорила: "Пойдём поезда смотреть?! " Я радостно кивал и мы шли.
Шли вдоль железной дороги. Навстречу нам ехали металлические громадины, суровые вагоны и могучие локомотивы, управляемые машинистами со спокойными лицами. Когда поезд приближался мама говорила: " Женя, помаши ручкой и крикни "Привет!" Не бойся." И я изо всех сил размахивал рукой и кричал как можно громче, чтобы меня непременно заметили эти большие взрослые дяди. А они в ответит сигналили мне мощно и протяжно, словно своему знакомому или даже другу.
Гордость меня охватывала огромная. Целый машинист со мной здоровался. Со мной, маленьким и глупым. Ещё даже не умеющим читать и считать. Меня приветствовал салютом настоящий машинист, а я взвизгивал от нахлынувшего приступа счастья и махал детской ладошкой вслед подсвистывающей, пружинящей на рельсах змее. А мама стояла рядом и улыбалась...
И это всего лишь один из пазлов в картинке. Их не очень много, но достаточно, чтобы ощутить несравнимое ни с чем тепло в груди и комок, подкатывающий к горлу.

С такой же теплотой, улыбкой, смехом и ностальгией я читал тетралогию Юрия Полякова "Совдетство".
Путешествие на Родину сердца оставило самые приятные впечатления. Всё было именно так. Именно так, точечно и постепенно соприкасался и я со взрослым миром, отчего-то казавшимся простым и непонятным одновременно. Взрослые были разными, их было много. Именно там, в том мире, я испытал счастье. Счастье от первого пойманного карася на Куликовом озере, от первой любви (Рита), от первой пятёрки по геометрии у суровой, но справедливой Валентины Николаевны Цибизовой, что по усилиям и значимости приравнивалось к подвигу. Это было оно, счастье. Оно было абсолютно осязаемым, как тогда, возле железной дороги.
Временами мне кажется что вместе с детством, взявшись за руки, ушёл в закат и четырёхлетный веснушчатый Женя. Счастливый и говорливый, дружелюбный и обидчивый.
А может, этот маленький мальчик никуда не уходил? Он просто вытянулся, обзавёлся болячками и рефлексиями? А детство ушло без него. Оно ждать не будет. Оно никого не ждёт.

Евгений Селюков