12.06.2026 18:31
Если раскинуть руки, стремясь объять пушкиногорскую ширь, не хватит рук, взгляда, сердечного мечтания.
Если раскинуть руки, стремясь объять пушкиногорскую ширь, не хватит рук, взгляда, сердечного мечтания. Здесь раскрывается душа и становится страшно оттого, что у нет у нее края, нет предела.
⠀
Вот какие эти места. Заповедные и священные. Когда уезжали из "Михайловского", думалось о людях из иных, далеких земель. Чувствуют ли они, приезжая сюда впервые, тот же трепетный перелом, который сродни душевному преображению.
⠀
И теперь, после пережитого, каждая строка, слово Семена Гейченко, хранителя и созидателя Пушкиногорья читается по-новому. Заливные луга, густые шумящие рощи, река Сороть, дом Пушкиных, обретают новое звучание, становятся осмысленными и прочувствованными.
Это место не испытывает тебя, не проверяет на прочность и гибкость, но принимает целиком, как есть. И ты растворяешься в этом приятии.
⠀
Летом 1941го на Псковщине шли ожесточенные бои. Под вековым дубом, тем самым, "у Лукоморья", нацисты развернули блиндаж. Парк пересекали траншеи, дом Пушкиных был огневой точкой. После войны "Михайловское" поднимали с нуля. Первым восстановили дом няни, а в 1949м торжественно открыли пушкинский заповедник.
⠀
Пушкинских усадеб три: "Михайловское", "Петровское" - родовые имения Пушкиных-Ганнибалов, и "Тригорское". Как сестры они связаны между собою заветными узами. В "Михайловском" Пушкин бытовал, в "Петровское" через луг бегал в гости к дяде, а в "Тригорское", в хорошую погоду, пешим ходом наведывался к друзьям, Осиповым-Вульф.
⠀
"У Лукоморья" Семена Гейченко - пленительный цветник из очерков, рассказов и побывальщин. Это и уникальная летопись "Михайловского" времён деревенской ссылки Пушкина 1824 года. Переплетение судеб, знавших Александра Сергеевича той поры, авторского монолога, яркого и совершенного, раскрывающего перед читателем момент душевного надлома поэта, и краткие истории из семейных преданий. Несомненно одно, "У Лукоморья" невозможно отъять из атмосферы усадеб, она часть их, их неслучайное и чудесное продолжение.
Изюмкины книжки
⠀
Вот какие эти места. Заповедные и священные. Когда уезжали из "Михайловского", думалось о людях из иных, далеких земель. Чувствуют ли они, приезжая сюда впервые, тот же трепетный перелом, который сродни душевному преображению.
⠀
И теперь, после пережитого, каждая строка, слово Семена Гейченко, хранителя и созидателя Пушкиногорья читается по-новому. Заливные луга, густые шумящие рощи, река Сороть, дом Пушкиных, обретают новое звучание, становятся осмысленными и прочувствованными.
Это место не испытывает тебя, не проверяет на прочность и гибкость, но принимает целиком, как есть. И ты растворяешься в этом приятии.
⠀
Летом 1941го на Псковщине шли ожесточенные бои. Под вековым дубом, тем самым, "у Лукоморья", нацисты развернули блиндаж. Парк пересекали траншеи, дом Пушкиных был огневой точкой. После войны "Михайловское" поднимали с нуля. Первым восстановили дом няни, а в 1949м торжественно открыли пушкинский заповедник.
⠀
Пушкинских усадеб три: "Михайловское", "Петровское" - родовые имения Пушкиных-Ганнибалов, и "Тригорское". Как сестры они связаны между собою заветными узами. В "Михайловском" Пушкин бытовал, в "Петровское" через луг бегал в гости к дяде, а в "Тригорское", в хорошую погоду, пешим ходом наведывался к друзьям, Осиповым-Вульф.
⠀
"У Лукоморья" Семена Гейченко - пленительный цветник из очерков, рассказов и побывальщин. Это и уникальная летопись "Михайловского" времён деревенской ссылки Пушкина 1824 года. Переплетение судеб, знавших Александра Сергеевича той поры, авторского монолога, яркого и совершенного, раскрывающего перед читателем момент душевного надлома поэта, и краткие истории из семейных преданий. Несомненно одно, "У Лукоморья" невозможно отъять из атмосферы усадеб, она часть их, их неслучайное и чудесное продолжение.
Изюмкины книжки