Иркино счастье. Часть 3: Три пятерки и братья Колобковы

Иркино счастье. ЧАСТЬ 3

Ничего загадочного в название «Три пятерки» не было. Просто дом под номером «5» братьев Колобковых стоял в пятом микрорайоне. Сами Колобковы проживали на пятом этаже. Потому и три пятерки. Странно, что не четыре, ибо комнат в Колобковской квартире тоже было пять. Но четыре пятерки, наверное, не звучало. А три - звучало.

Квартира эта досталась братанам от плодовитых не в меру родителей, настрогавших по жаркой своей, почти цыганской молодости, аж шестерых отпрысков. Парней - троица. И девочек - трое. Государство о многодетной семье позаботилось. Вот и получили любвеобильные Колобковы старшие многокомнатное жилье, на зависть соседям.

Девочки оказались удачными и удачливыми. Красивых смуглянок быстро расхватали замуж и увезли в далекие страны, в тридесятые царства, откуда так просто, с кондачка, погостить не приедешь. Мила проживала на дальнем Востоке. Маня - в Прибалтике. А Нюрочку влюбленный муженек увез в Финляндию. Так что связь с родственниками крепкой назвать можно было с огромной натяжкой.

Родители, пылкие и страстные то ли молдаване, то ли цыгане, умерли в один год с разницей в два месяца, осиротив не в меру бойких сыновей. И вот зря они это сделали. В смысле - умерли. Ребяток без контроля оставлять было категорически нельзя, хоть и стукнуло им уже по восемнадцать, двадцать два и двадцать четыре годика.

Старший Боря связался с подозрительными ребятами. Те целыми днями зависали в «трех пятерках» - таскали туда левый товар, пьянствовали, чего-то решали, мутили мутки. Квартира быстро обрела статус «нехорошей». А через два года к Колобковым ввалились оперативники, повязали Борьку и увели под белы рученьки. Пришили серьезную статью, свалив на его непутевую голову и свои грехи, и чужие, для хорошей статистики раскрываемости.

Сашка и Лешка долго отходили от шока. Вот она, жизнь веселая, бандитская, как обернуться может. Легко отделались, хотя и к ним прицеливались. Пожалели, тем более ничего такого за парнями не нашли.

Вскоре братаны очухались и... загудели. Привыкли к винцу. Сладкая жизнь, правда, не такой уж и сладкой была - работы нет. Денег нет. Из друзей - ханыжки. Вот и за квартиру долги посыпались, и трясучка по утрам привязалась, и черти по ночам по столам запрыгали.

Сашка за голову схватился, собрался и устроился через знакомого на вахту валить лес. Это всяко лучше, чем потом на зоне его валить. Лешка, покуролесив немного, остудился другим способом. Пошёл по зиме в ночник за очередной порцией горячительного и очнулся в сугробе, у реки, у самого подножья города, уходящего круто вниз, в дельту, в лесную чащобу. Тут, если бы и нашли Лешку, так только весной. Потому и находился он сейчас в глубокой завязке, от греха подальше.

По доброте душевной Леха никому в приюте не отказывал. Так уж сложилось - гости всегда могли у Лехи переночевать, посидеть, привести деваху - комнат пять! Но особого бардака хозяин не допускал. Трезвая жизнь не приемлет никаких соблазнов. Хотелось чистоты, покоя, чистого воздуха - даже курево Лешку раздражало.

Он был добрым, жилистым, сильным, хоть и росточком не удался. Ну чистый шерп из тибетских долин. Они там все такие. Мелкие, жилистые, смуглые и выносливые. На Эверест с поклажей раз восемь туда-сюда сгоняют. Правда, героическими героями считают белых господ. Ну... Не будем об этом.