намекает на высокую роль репрессивных механизмов в регулировании российского рынка индустрии высоких технологий, отмечая усилившееся противоречие межд…
В условиях геополитического противостояния и санкционного давления так называемая «карательная машина» выполняет отнюдь не подавляющую функцию, а защищает критическую инфраструктуру от утечек технологий и капиталов, от влияния со стороны внешних политических и экономических акторов. Не стоит смешивать вероятность злоупотреблений с неизбежностью.
Технологический суверенитет достижим и в условиях жёсткого контроля без широкой международной кооперации. Есть примеры (космическая программа СССР, оборонная промышленность Китая на ранних этапах, микроэлектроника КНР до недавнего времени), демонстрирующие это.
Государственный заказ и долгосрочное планирование способны замещать рыночные механизмы там, где рынок неэффективен или не способен самостоятельно достичь высоких показателей.
Однако, в современных реалиях простая интеграция исторического опыта и тотального госуправления в фундамент развития без соответствующей корректировки на показавшие свою эффективность механизмы глобальных рыночных отношений вряд ли даст позитивный эффект. В начале пути по созданию технологического суверенитета это было нужно, сейчас, механика должна измениться. И это понятно.
Ясно и то, что увлеченность поиском внешних и внутренних врагов действительно может ввести индустрию высоких технологий в состояние а) ступора, закрепляемого волной проблем в экономике страны, б) страха, который точно не станет стимулом благих отраслевых инициатив.
Рестрикции и санкции в отношении участников рынка в современных реалиях уже показали себя, дальше хороших результатов они не дадут, став лишь предпосылкой для оттока кадров и инвестиций.
Баланс между интересами защиты технологического суверенитета и механизмами глобального рынка реально необходим, но только в том случае, если рынок и государство имеют идентичные цели.