«Если какая-то ситуация сложится, допустим, массовое ДТП или какой-то очень сложный случай, то есть вероятность, что вызовут.

«Если какая-то ситуация сложится, допустим, массовое ДТП или какой-то очень сложный случай, то есть вероятность, что вызовут. Если это выходные, то рабочий день длится с утра до вечера, если будний день, человек работает день, остается в ночь, а на следующий день у него снова дневная смена».
На вопрос, как хирург переживал и переживает ли до сих пор по поводу операций, когда несмотря на все приложенные усилия человека не удается спасти, заведующий отделением признался:
«Да, конечно, переживаю. Первые случаи в молодом возрасте, когда еще нет опыта, особенно сильно переживались. Сейчас понятно, что есть люди, которым просто невозможно оказать помощь. Головой понимаешь, что уже ничего не сделаешь, а сердцу все равно тяжело, потому что этот человек чей-то, брат, отец, сын. А его жизненный путь окончился. Когда это происходит в 85-90 лет, это одно дело, но когда умирают молодые пациенты, это особенно неприятно. Понятно, что с годами мы становимся немножко черствее и циничнее, потому что нельзя через себя все пропускать. Нужно быть профессионалом. Но за любого пациента надо бороться до конца. Есть случаи, когда мы признаем пациента неизлечимым. Тогда надо заниматься тем, чтобы облегчить его страдания, максимально оказать ему паллиативную помощь».
Но не все серьезные случаи, когда кажется, что уже ничего поделать нельзя, заканчиваются печально. Бывает, что пациентам, у которых, по мнению врачей, нет шансов на благоприятный исход, удается справиться с их состоянием и пойти на поправку:
«Бывает, поступает очень тяжелый пациент с осложнениями, мы его оперируем, потом лечим в реанимации и понимаем, что шансов у него практически нет, процентов 10, что он выживет. У меня бывало несколько раз, что такие люди выживали. Конечно, всех нас очень сильно удивляли. И вот так думаешь, что, вроде бы, он не должен был все это перенести, а перенес. То есть, у него был какой-то резерв, очень, видимо, жить хотел, потому что девять человек в этой ситуации умерли, а он выжил».
При этом, по словам врача, настоящим чудом он считает не неожиданное выздоровление тяжелых пациентов, а то, как люди после перенесенных серьезных вмешательств встают на ноги и продолжают жить вопреки всему:
«Когда какой-нибудь тяжелый пациент хорошо реабилитируется, это, конечно, вызывает гораздо больше положительных эмоций. Когда, допустим, человеку ногу отрезали, а он, вместо того, чтобы дома лежать, терять социальность, мобильность, пойдет, получит протез, начнет на нем ходить, двигаться и вести достаточно активный образ жизни. Он смирился и живет дальше активно. Для меня больше чудо, когда человек может вопреки всему восстановиться после каких-то тяжелых вмешательств».
Как отметил хирург, за годы его работы в отделении произошел ряд положительных изменений, значительно повлиявших на качество оказания помощи пациентам. Так, чтобы попасть на операцию, людям не нужно долго ждать своей очереди:
«У нас с момента обращения пациента до операции, если нет каких-то объективных препятствий для ее выполнения, больше месяца не проходит. Мы стремимся к тому, чтобы между обращением человека и его госпитализацией не проходило больше двух недель. Не всегда получается ее достигнуть, потому что иногда бывают задержки перед операцией. В основном у нас люди возрастные, и перед тем, как их оперировать, надо понять, что все нормально с документами, все в порядке. Если человек готов, то долго ждать ему не придется».
Еще одним достижением стало проведение в больнице эндоскопических операций, позволяющих выполнять хирургические вмешательства без разреза:
«Мы начали делать эндоскопические операции на желчевыводящих путях, это когда у человека камень застрял не в желчном пузыре, а в желчных протоках, и мы можем убрать его без разреза через эндоскоп, как при процедуре ФГДС. Это наш совместный проект с бывшим главным врачом Павлом Николаевичем Мясниковым и заведующей эндоскопией Марией Юрьевной Сидоренко».