27.04.2026 06:26
Записки с передовой "Мой позывной Мирон" Верность — редкость, а искренность почти всегда явление временное! За свою
Записки с передовой "Мой позывной Мирон"
Верность — редкость, а искренность почти всегда явление временное!
За свою жизнь я многое видел. И потому давно перестал обманывать себя, будто самая страшная боль бывает только на войне. Нет. Война рвет плоть, ломает кости, оставляет в земле имена. Но есть раны другие. Они не гремят, не обжигают. Не вспыхивают, не кровоточат. Они дают знать о себе позже, когда ты уже полагаешь, что худшее осталось позади. Самое страшное не там, где рвется тело. Самое страшное — когда рвется что-то внутри, и ты уже не знаешь, как это сшить. Война приносит невыносимые страдания. Но это не сравнимо с теми ранами, которые наносят люди. И часто делают они это даже не со зла, а словно так и должно быть. Как будто чужая душа — это вещь, которую можно взять, подержать в руках, а потом бросить в грязь и растоптать.
Я уходил, веря, что дома меня держит не просто адрес. Меня держала мысль, что есть кто-то, ради кого стоит возвращаться. Ради кого стоит терпеть холод, страх, усталость и тот мерзкий привкус одиночества, который не проходит даже среди окружающих тебя людей. Я жил не физическим существованием, а ожиданием. Ожиданием звонка, сообщения. Теплого слова. Простого подтверждения, что ты еще кому-то нужен не удобным человеком, а живым.
Как всегда, самое страшное приходит не сразу. Сначала ты ищешь оправдания: занят человек, устал, телефон сел. Потом начинаешь замечать, что тишина слишком затянулась. Потом ловишь себя на том, что уже не ждешь ответа каждую минуту, а просто смотришь в экран, как в темное окно, и понимаешь: там ничего не изменится. А потом приходит осознание. Не догадка даже — именно осознание. Обжигающее, как вода в зимней реке. И от него уже не спрятаться.
И в этот самый момент рушится не любовь. Рушится вера в весомость этого слова. Что обещанное чего-то стоит. Что верность — это не пустой звук, которым люди прикрывают свою слабость, пока им удобно.
Я не скажу, что меня это удивило. После всего, что я видел, удивляться уже поздно. Но боль от этого никуда не делась. Она просто стала приглушённее и глубже. Когда не кричишь, а молча смотришь в потолок и понимаешь: тебя оставили не потому, что ты был плох. А потому, что так проще. Потому что многие выбирают не долг, а удобство. Не верность, а собственный покой. Не того, кто держался до конца, а того, с кем легче прожить сегодняшний день.
продолжение ниже ⬇️
Верность — редкость, а искренность почти всегда явление временное!
За свою жизнь я многое видел. И потому давно перестал обманывать себя, будто самая страшная боль бывает только на войне. Нет. Война рвет плоть, ломает кости, оставляет в земле имена. Но есть раны другие. Они не гремят, не обжигают. Не вспыхивают, не кровоточат. Они дают знать о себе позже, когда ты уже полагаешь, что худшее осталось позади. Самое страшное не там, где рвется тело. Самое страшное — когда рвется что-то внутри, и ты уже не знаешь, как это сшить. Война приносит невыносимые страдания. Но это не сравнимо с теми ранами, которые наносят люди. И часто делают они это даже не со зла, а словно так и должно быть. Как будто чужая душа — это вещь, которую можно взять, подержать в руках, а потом бросить в грязь и растоптать.
Я уходил, веря, что дома меня держит не просто адрес. Меня держала мысль, что есть кто-то, ради кого стоит возвращаться. Ради кого стоит терпеть холод, страх, усталость и тот мерзкий привкус одиночества, который не проходит даже среди окружающих тебя людей. Я жил не физическим существованием, а ожиданием. Ожиданием звонка, сообщения. Теплого слова. Простого подтверждения, что ты еще кому-то нужен не удобным человеком, а живым.
Как всегда, самое страшное приходит не сразу. Сначала ты ищешь оправдания: занят человек, устал, телефон сел. Потом начинаешь замечать, что тишина слишком затянулась. Потом ловишь себя на том, что уже не ждешь ответа каждую минуту, а просто смотришь в экран, как в темное окно, и понимаешь: там ничего не изменится. А потом приходит осознание. Не догадка даже — именно осознание. Обжигающее, как вода в зимней реке. И от него уже не спрятаться.
И в этот самый момент рушится не любовь. Рушится вера в весомость этого слова. Что обещанное чего-то стоит. Что верность — это не пустой звук, которым люди прикрывают свою слабость, пока им удобно.
Я не скажу, что меня это удивило. После всего, что я видел, удивляться уже поздно. Но боль от этого никуда не делась. Она просто стала приглушённее и глубже. Когда не кричишь, а молча смотришь в потолок и понимаешь: тебя оставили не потому, что ты был плох. А потому, что так проще. Потому что многие выбирают не долг, а удобство. Не верность, а собственный покой. Не того, кто держался до конца, а того, с кем легче прожить сегодняшний день.
продолжение ниже ⬇️