10.06.2026 10:22
У МЕНЯ РАСПОРЯЖНИЕ.....
У МЕНЯ РАСПОРЯЖНИЕ.....История о том, как мы искали топливо для фронта....
Вчера мы с Хондой ездили получать машину от фонда «Народный фронт». Казалось бы, обычная рабочая поездка. Но она обернулась таким днём, который выжег душу и снова заставил задуматься: для кого мы всё это делаем?
Вы все прекрасно знаете ситуацию с бензином на Запорожском направлении. Его нет. А если есть — то минимальное количество. 20 литров в руки. Что такое 20 литров для задач батальона? Это песчинка в пустыне. Это слеза в океане нужды.
Каждая поездка на территорию России для нас — это возможность купить драгоценное горючее. Мы натромбовали нашу «Ниву» канистрами по 30 литров до самого потолка. Казалось, что мечтать о большем — уже роскошь. Но мы мечтали. Мы надеялись.
Ростов-на-Дону встретил нас равнодушием.
Получили машину, РЭБ, распределили место, поставили канистры. С полной уверенностью, что нас поймут, мы подъехали к первой заправке.
— Только в бак или в железные канистры, — услышали мы.
— Ребята, — сказал я, стараясь говорить спокойно, — посмотрите, мы военные. У нас машина битком. Куда я вам натыкаю железных 20-ток? Пойдите навстречу. Тут всего 10 канистр по 30 литров. Давайте что-то придумаем. Ведь не на продажу же беру. Пацанам на фронт надо.
— Меня ваши проблемы не касаются. У меня есть правила.
Вот что я услышал в ответ.
Ладно, думаю. Как говорится, в семье не без урода. На другой заправке наверняка поймут.
Но нет. На следующих восьми я услышал точно такой же ответ. А на двух нам вообще сказали: «Вы что? Какие 300 литров? У нас лимит на выдачу».
Тут уже не выдержал Хонда.
— Вы что, мать вашу, в край охренели? — голос его дрожал от ярости. — Вы не видите, кто к вам заправляться приехал? Мы барыги, что ли? Вы новости не смотрите? Не понимаете, куда топливо набираем?
В ответ — взгляд полного пренебрежения и безразличия. Пустота. Стекло.
Хонда просто ушёл в машину. Сел за руль. И стал смотреть вперёд застывшим взглядом.
Я смотрел на него и понимал: в его голове сейчас пролетают эпизоды. Подорвавшиеся машины, доставляющие провизию и БК на передок. Пацаны, бегущие от дерева к дереву с 20-литровыми канистрами в руках, прячущиеся от дронов-камикадзе. Потому что горючка нужна для генератора. Чтобы зарядить рации. Потому что если не будет связи — не будет координации групп. Не будет жизни.
— Для кого всё это? — тихо спросил он.
— Ладно тебе, Саня, — сказал я. — Ща мотанёмся, ещё поищем.
— Да пошли они все на… — он махнул рукой. — Такое ощущение, что их то, что мы делаем, не касается. Это не их СВО. Это не их мы защищаем. Им их шкура и место работы важнее жизни пацанов. Скоро уже четвёртый год, Андрюх, как мы воюем. А тут я смотрю — даже понимания, кто мы, нет. На нас смотрят как на каких-то других людей. С другой планеты. Для них форма на человеке уже ничего не значит. Бесит всё.
продолжение ниже....
Вчера мы с Хондой ездили получать машину от фонда «Народный фронт». Казалось бы, обычная рабочая поездка. Но она обернулась таким днём, который выжег душу и снова заставил задуматься: для кого мы всё это делаем?
Вы все прекрасно знаете ситуацию с бензином на Запорожском направлении. Его нет. А если есть — то минимальное количество. 20 литров в руки. Что такое 20 литров для задач батальона? Это песчинка в пустыне. Это слеза в океане нужды.
Каждая поездка на территорию России для нас — это возможность купить драгоценное горючее. Мы натромбовали нашу «Ниву» канистрами по 30 литров до самого потолка. Казалось, что мечтать о большем — уже роскошь. Но мы мечтали. Мы надеялись.
Ростов-на-Дону встретил нас равнодушием.
Получили машину, РЭБ, распределили место, поставили канистры. С полной уверенностью, что нас поймут, мы подъехали к первой заправке.
— Только в бак или в железные канистры, — услышали мы.
— Ребята, — сказал я, стараясь говорить спокойно, — посмотрите, мы военные. У нас машина битком. Куда я вам натыкаю железных 20-ток? Пойдите навстречу. Тут всего 10 канистр по 30 литров. Давайте что-то придумаем. Ведь не на продажу же беру. Пацанам на фронт надо.
— Меня ваши проблемы не касаются. У меня есть правила.
Вот что я услышал в ответ.
Ладно, думаю. Как говорится, в семье не без урода. На другой заправке наверняка поймут.
Но нет. На следующих восьми я услышал точно такой же ответ. А на двух нам вообще сказали: «Вы что? Какие 300 литров? У нас лимит на выдачу».
Тут уже не выдержал Хонда.
— Вы что, мать вашу, в край охренели? — голос его дрожал от ярости. — Вы не видите, кто к вам заправляться приехал? Мы барыги, что ли? Вы новости не смотрите? Не понимаете, куда топливо набираем?
В ответ — взгляд полного пренебрежения и безразличия. Пустота. Стекло.
Хонда просто ушёл в машину. Сел за руль. И стал смотреть вперёд застывшим взглядом.
Я смотрел на него и понимал: в его голове сейчас пролетают эпизоды. Подорвавшиеся машины, доставляющие провизию и БК на передок. Пацаны, бегущие от дерева к дереву с 20-литровыми канистрами в руках, прячущиеся от дронов-камикадзе. Потому что горючка нужна для генератора. Чтобы зарядить рации. Потому что если не будет связи — не будет координации групп. Не будет жизни.
— Для кого всё это? — тихо спросил он.
— Ладно тебе, Саня, — сказал я. — Ща мотанёмся, ещё поищем.
— Да пошли они все на… — он махнул рукой. — Такое ощущение, что их то, что мы делаем, не касается. Это не их СВО. Это не их мы защищаем. Им их шкура и место работы важнее жизни пацанов. Скоро уже четвёртый год, Андрюх, как мы воюем. А тут я смотрю — даже понимания, кто мы, нет. На нас смотрят как на каких-то других людей. С другой планеты. Для них форма на человеке уже ничего не значит. Бесит всё.
продолжение ниже....