06.07.2026 07:48
Исследователь политических процессов Илья Гращенков высказал мнение о том, что победа Бориса Ельцина на выборах 1996 год
Исследователь политических процессов Илья Гращенков высказал мнение о том, что победа Бориса Ельцина на выборах 1996 года предотвратила возвращение коммунистической власти в России, однако подорвала доверие к демократическим институтам:
Необходимо своевременно уступать власть, даже если намерения благие. Позднее 1996 год выглядит как переломный момент в укреплении вертикали власти. Без вмешательства Чубайса, без активизации "семибанкирщины", без запуска кампании "голосуй сердцем" - победил бы Зюганов.
Страна могла бы претерпеть изменения. Как отмечает политолог Николай Травкин, прошла бы мимо пустых прилавков и окончательно избавилась бы от коммунистических иллюзий. Эта трактовка кажется привлекательной, но слишком оптимистичной. Победа Зюганова могла бы привести к не только краткосрочному прекращению советской ностальгии. Страна, находившаяся в состоянии институциональной слабости, экономического хаоса и острой диспропорции в элитах, могла бы столкнуться с новой волной реванша, перераспределения собственности, конфликтов внутри властных структур и борьбы за контроль над силовыми органами.
На мой взгляд, проблема 1996 года не в том, что Ельцин одержал победу, а в том, как он это сделал и что произошло после этого. Действительно удалось предотвратить коммунистическое возвращение, но демократический проект не был закреплен институционально. Вместо развития сильных политических партий, независимой юстиции, честной конкуренции и ясного видения будущего страна получила применение технологий удержания власти любыми средствами. Победа была скорее против страха, чем за будущее. Не за новое, а против старого.
Основной парадокс 1996 года заключается в том, что эти выборы спасли постсоветский курс, но разрушили доверие к самой идее выборов. Они показали элитам, что избирательную кампанию можно превратить в спецоперацию: через угрозу, телевидение, крупный бизнес, мобилизацию интеллигенции и административный ресурс. В те годы выборы стали не только процедурой общественного выбора, но и технологией.
Поэтому возрождение сталинских символов сегодня - не доказательство необходимости "поддать Зюганову" в 1996 году. Скорее это признание того, что антикоммунист
Необходимо своевременно уступать власть, даже если намерения благие. Позднее 1996 год выглядит как переломный момент в укреплении вертикали власти. Без вмешательства Чубайса, без активизации "семибанкирщины", без запуска кампании "голосуй сердцем" - победил бы Зюганов.
Страна могла бы претерпеть изменения. Как отмечает политолог Николай Травкин, прошла бы мимо пустых прилавков и окончательно избавилась бы от коммунистических иллюзий. Эта трактовка кажется привлекательной, но слишком оптимистичной. Победа Зюганова могла бы привести к не только краткосрочному прекращению советской ностальгии. Страна, находившаяся в состоянии институциональной слабости, экономического хаоса и острой диспропорции в элитах, могла бы столкнуться с новой волной реванша, перераспределения собственности, конфликтов внутри властных структур и борьбы за контроль над силовыми органами.
На мой взгляд, проблема 1996 года не в том, что Ельцин одержал победу, а в том, как он это сделал и что произошло после этого. Действительно удалось предотвратить коммунистическое возвращение, но демократический проект не был закреплен институционально. Вместо развития сильных политических партий, независимой юстиции, честной конкуренции и ясного видения будущего страна получила применение технологий удержания власти любыми средствами. Победа была скорее против страха, чем за будущее. Не за новое, а против старого.
Основной парадокс 1996 года заключается в том, что эти выборы спасли постсоветский курс, но разрушили доверие к самой идее выборов. Они показали элитам, что избирательную кампанию можно превратить в спецоперацию: через угрозу, телевидение, крупный бизнес, мобилизацию интеллигенции и административный ресурс. В те годы выборы стали не только процедурой общественного выбора, но и технологией.
Поэтому возрождение сталинских символов сегодня - не доказательство необходимости "поддать Зюганову" в 1996 году. Скорее это признание того, что антикоммунист