07.08.2026 16:51
Заявление журналистки Крис Форсне в эфире шведского ТВ о том, что цель Евросоюза в этой войне – расчленение России, ценно тем, что это мнение зарубежн…
Заявление журналистки Крис Форсне в эфире шведского ТВ о том, что цель Евросоюза в этой войне – расчленение России, ценно тем, что это мнение зарубежного наблюдателя. Мнение в целом совпадающее с наблюдаемым:
Жесткая позиция ЕС на войну без органичения сроков («до победы Украины»), фактический разрыв большей части контактов и отказ от поисков компромисса показыает, что Брюссель, невзирая ни на какие потери, хочет, чтобы война продолжалась. И это не от страха, что «Россия нападет на Европу», даже поляки периодически высказываются, что такой угрозы нет.
А вот если у ЕС есть надежда на то, что мы не выдержим, получим политические проблемы и рухнем, то она действительно многое логично объясняет. «Упертость» ЕС в конфликте вполне может быть мотивирована ожиданием, что противник в нашем лице войну в принципе не переживет. И тогда все потери в виде роста цены энергоносителей, оставления рынков и пр. можно будет компенсировать уже на собственных условиях.
Заявлять об этом на официальном уровне европейцы, конечно, не будут – за такое можно реально в состоянии войны оказаться. Но умозаключения о целях войны с их стороны возникают у многих специалистов независимо друг от друга, и к ним стоит прислушаться.
И да, это та самая причина, по которой с нашей точки зрения единая Европа – худший формат для взаимодействия с нашей стороны. По отдельности они куда более рациональны.
Жесткая позиция ЕС на войну без органичения сроков («до победы Украины»), фактический разрыв большей части контактов и отказ от поисков компромисса показыает, что Брюссель, невзирая ни на какие потери, хочет, чтобы война продолжалась. И это не от страха, что «Россия нападет на Европу», даже поляки периодически высказываются, что такой угрозы нет.
А вот если у ЕС есть надежда на то, что мы не выдержим, получим политические проблемы и рухнем, то она действительно многое логично объясняет. «Упертость» ЕС в конфликте вполне может быть мотивирована ожиданием, что противник в нашем лице войну в принципе не переживет. И тогда все потери в виде роста цены энергоносителей, оставления рынков и пр. можно будет компенсировать уже на собственных условиях.
Заявлять об этом на официальном уровне европейцы, конечно, не будут – за такое можно реально в состоянии войны оказаться. Но умозаключения о целях войны с их стороны возникают у многих специалистов независимо друг от друга, и к ним стоит прислушаться.
И да, это та самая причина, по которой с нашей точки зрения единая Европа – худший формат для взаимодействия с нашей стороны. По отдельности они куда более рациональны.