Как Лобачевский перевернул геометрию и науку

7 февраля 1832 года в Императорской академии наук было оживлённо: в этот день там собирались, ни много ни мало, потрясти основы мироздания. Навсегда изменить мир готовился математик Николай Иванович Лобачевский, который представил публике свой первый труд о неевклидовой геометрии.

Как русский гений поставил мир с ног на голову и при чём здесь Говард Лавкрафт — разбираемся вместе.

В чём суть?
Если совсем в двух словах — Лобачевский покусился на одну из заповедей отца классической геометрии Евклида. Античная аксиома гласит: через точку, не лежащую на данной прямой, можно провести лишь одну параллельную ей прямую. Наш русский нарушитель высказал противоположное суждение — по версии Николая Ивановича, через ту саму точку можно провести не одну, а множество прямых. Получается, что в мире Лобачевского расстояние между двумя параллельными прямыми не обязано оставаться постоянным, а прямые могут сходиться и расходиться.

По сути, наш учёный предложил модель мира в виде воронки, которую назвал псевдосферой. Поставив под сомнение фундаментальную науку, Лобачевский тем самым открыл путь и другим экспериментаторам и новым формам неевклидовой геометрии. Оказал он влияние и на смежные с геометрией отрасли математики. Неевклидову геометрию часто вспоминают в связи с теорией относительности, а также применяют при описании движения тел внутри сильных гравитационных полей, где искажается пространство. Открытие Лобачевского повлияло даже на офтальмологию: современные эксперименты показали, что работу нашего зрения лучше всего описывают принципы неевклидовой геометрии Николая Ивановича.

Слишком смело
Открытие Лобачевского приняли не все — да что там говорить, на момент XIX века это был настоящий геометрический панк-рок. Коллеги учёного по Казанскому университету считали его безумцем.

Видный математик Остроградский в своей рецензии на книгу "О началах геометрии" тогда издевательски написал, что ничего в работе не понял, и вообще Лобачевский смог разве что верно вычислить один интеграл и на этом всё. Ошибся, правда, на самом деле сам Остроградский, но это выяснилось сильно позже. Другие математики также писали свои "опровержения" открытия Николая Ивановича — даже после его всемирного признания.

В петербургском политическом журнале "Сын отечества" даже опубликовали анонимный "отзыв" на книгу учёного: "Как можно подумать, чтобы г. Лобачевский, ординарный профессор математики, написал с какой-нибудь серьёзной целью книгу, которая немного бы принесла чести и последнему приходскому учителю? Если не учёность, то по крайней мере здравый смысл должен иметь каждый учитель, а в новой геометрии нередко недостаёт и сего последнего". История, впрочем, все расставила по своим местам — теперь вряд ли кто-то сможет назвать имена критиков Лобачевского без подглядывания в интернет.

Немного Ктулху
Открытие Лобачевского сильно обогатило художественный арсенал писателей-фантастов и авторов ужасов.

Отец мифов Ктулху Говард Лавкрафт, например, вспоминает о нестандартной геометрии чуть ли не в каждом своем произведении. "Он утверждал, что геометрия увиденного им во сне города была ненормальной, неевклидовой, а, напротив, зловеще напоминающей о пространствах и измерениях, совершенно чуждых земным", — писал он в "Зове Ктулху", описывая древний город Р'льех.