16.05.2026 12:01
Про бассейн Даже когда я была маленькой, мама всегда разговаривала со мной, как со взрослой, и никогда мне не врала.
Про бассейн
Даже когда я была маленькой, мама всегда разговаривала со мной, как со взрослой, и никогда мне не врала. Кроме одного единственного раза.
Дело было в Африке, где мы жили с моих 7 до 10 лет. Папа там строил торгпредство. Это первые 2 года. А на 3-й год папу оставили следить за тем, что они там понастроили. Папа отвечал за систему кондиционирования и вентиляции всех огромных помещений торгпредства, что в африканской стране Нигерии было самым важным для выживания.
И еще за бассейн.
Торгпредство было огорожено и охранялось по периметру, поэтому за детьми сотрудников, живших в торгпредстве, никто не следил, и все мы тусили где? В бассейне! Ес-тес-твен-но. Все папы давным-давно научили своих детей и плавать, и нырять, поэтому и в бассейне дети были без присмотра.
А перед открытием бассейна мама на ночь сказала мне: – Катька. Папа просил тебе передать кое-что про бассейн.
Я несказанно заинтересовалась, потому что все мы, дети от 5 до 11 лет, включая девятилетнюю меня, очень ждали папин бассейн. И так как за бассейн отвечал МОЙ папа, в детской тусовке я была носителем знаний, а следовательно, главной по бассейну. Именно я информировала всех своих об этапах и ходе строительства. Именно я всех предупредила об открытии бассейна. Раза 3. Или 4. Или 100.
В общем, мама сказала: – Если вдруг пока ты плаваешь в бассейне, тебе захочется писать, ни в коем случае не делай этого внутри бассейна. Поняла?
– Хорошо, мамуль.
– Просто папа в воду добавил какую-то химическую штуку, и если кто-то будет писать в бассейне, эта штука сработает, и за этим несдержанным во всех смыслах ребенком будет тянуться ярко-розовый след.
Я просияла, предвкушая фурор, который произведет эта новость завтра среди «моих».
Бассейн открылся. Перед тем, как все дети, ну то есть я со «своими», кинулись купаться, я уже искупалась. В лучах славы. Благодаря ошеломляющей новости про ярко-розовый след, который будет тянуться за этими самыми... ну теми… кто пописает в бассейне…
Мы благополучно плавали в бассейне сутками напролет. Сразу после того, как автобус привозил нас из школы, и ровно до момента, когда надо было ложиться спать. Все мы с разной, но регулярной периодичностью выбегали из бассейна и, рискуя сломать шею на кафеле, босыми ногами бежали к дверце с надписью WC.
Ярко-розовый след не появлялся. Те дети, в отличие от этих современных детей, знали, что такое стыдно, и этого боялись.
А потом кто-то из нас – не буду называть имён, но это была не я – решил проверить. Опытным путем. Бассейн остался прозрачным.
Это был первый и единственный раз, когда мама мне солгала.
Зато все лето мы бегали к дверце с надписью WC – мама знала, что делала.
И папу очень любила. И гордилась его работой.
Даже когда я была маленькой, мама всегда разговаривала со мной, как со взрослой, и никогда мне не врала. Кроме одного единственного раза.
Дело было в Африке, где мы жили с моих 7 до 10 лет. Папа там строил торгпредство. Это первые 2 года. А на 3-й год папу оставили следить за тем, что они там понастроили. Папа отвечал за систему кондиционирования и вентиляции всех огромных помещений торгпредства, что в африканской стране Нигерии было самым важным для выживания.
И еще за бассейн.
Торгпредство было огорожено и охранялось по периметру, поэтому за детьми сотрудников, живших в торгпредстве, никто не следил, и все мы тусили где? В бассейне! Ес-тес-твен-но. Все папы давным-давно научили своих детей и плавать, и нырять, поэтому и в бассейне дети были без присмотра.
А перед открытием бассейна мама на ночь сказала мне: – Катька. Папа просил тебе передать кое-что про бассейн.
Я несказанно заинтересовалась, потому что все мы, дети от 5 до 11 лет, включая девятилетнюю меня, очень ждали папин бассейн. И так как за бассейн отвечал МОЙ папа, в детской тусовке я была носителем знаний, а следовательно, главной по бассейну. Именно я информировала всех своих об этапах и ходе строительства. Именно я всех предупредила об открытии бассейна. Раза 3. Или 4. Или 100.
В общем, мама сказала: – Если вдруг пока ты плаваешь в бассейне, тебе захочется писать, ни в коем случае не делай этого внутри бассейна. Поняла?
– Хорошо, мамуль.
– Просто папа в воду добавил какую-то химическую штуку, и если кто-то будет писать в бассейне, эта штука сработает, и за этим несдержанным во всех смыслах ребенком будет тянуться ярко-розовый след.
Я просияла, предвкушая фурор, который произведет эта новость завтра среди «моих».
Бассейн открылся. Перед тем, как все дети, ну то есть я со «своими», кинулись купаться, я уже искупалась. В лучах славы. Благодаря ошеломляющей новости про ярко-розовый след, который будет тянуться за этими самыми... ну теми… кто пописает в бассейне…
Мы благополучно плавали в бассейне сутками напролет. Сразу после того, как автобус привозил нас из школы, и ровно до момента, когда надо было ложиться спать. Все мы с разной, но регулярной периодичностью выбегали из бассейна и, рискуя сломать шею на кафеле, босыми ногами бежали к дверце с надписью WC.
Ярко-розовый след не появлялся. Те дети, в отличие от этих современных детей, знали, что такое стыдно, и этого боялись.
А потом кто-то из нас – не буду называть имён, но это была не я – решил проверить. Опытным путем. Бассейн остался прозрачным.
Это был первый и единственный раз, когда мама мне солгала.
Зато все лето мы бегали к дверце с надписью WC – мама знала, что делала.
И папу очень любила. И гордилась его работой.