25.06.2026 13:00
Есть у меня рассказ, он для Макса, но придётся на пару раз поделить.
Есть у меня рассказ, он для Макса, но придётся на пару раз поделить. Начало: Село гудело.
Отовсюду раздавались песни, смех, выкрики.
Шестерых парней за раз провожали в армию, виданное ли дело, шестерых.
Всё село гуляло, ни одного дома не осталось, все, где – то да отмечали.
Хотя нет, один как раз дом и не отмечал, в кухонном окне горел свет, если заглянуть в окно, то можно увидеть сидящую в одиночестве за кухонным столом, покрытым клеёнкой женщину.
Она подпёрла рукой голову и о чём -то думает, вот резко встала и пошла стремительно из дома, не выключив свет.
Скрипнула калитка, женщина вышла на улицу, пошагала к большому дому, там ярко светился свет во всех окнах играли две гармошки и баян по очереди веселились и плясали люди.
Спиридоновы, зажиточные, провожают своего парня, Никиту, в армию.
-Служи сынок, служи хорошо, - говорит какой-то старик, втиснувшись в стайку ребят, чтобы не стыдно было, служи. Иииэх, - старик топает ногой и пускается в пляс, напевая какую-то частушку.
Женщина подходит близко – близко к ограде, берётся за штакетник руками и стискивает из до побелевших костяшек.
Он ищет кого-то вот увидев хозяйского сына—Никиту, в белой рубашке, с буйными кудрями, ещё не остригли по давней традиции, женщина тихонько оседает, ей кажется, что её заметили…
Она отступает в тень кусает губы и сдерживая слёзы любуется издалека на парня.
-Какой красавец, - шепчет тихонечко, - любимый мой, милый, хороший. Прости ты меня, прости…
-Хто здеся, - раздаётся голос из кустов сирени, ково прятаешься, заходи, гостем будешь, внука сёдня в армию провожаем, кровиночку.
Женщина отступает в тень, затем садится на скамейку и тяжело вздыхает не может она туда войти, не может.
Не позволено ей…Выгонят, не позора она боится, отбоялась уже своё, боится того взгляда, которым посмотрит на неё Никита.
Осторожно ступая, сдерживая слёзы, пошла в сторону дома, потом побежала, закрывая рот руками.
Влетела в избу, закрыла дверь, упала на кровать и горько- горько заплакала.
Отовсюду раздавались песни, смех, выкрики.
Шестерых парней за раз провожали в армию, виданное ли дело, шестерых.
Всё село гуляло, ни одного дома не осталось, все, где – то да отмечали.
Хотя нет, один как раз дом и не отмечал, в кухонном окне горел свет, если заглянуть в окно, то можно увидеть сидящую в одиночестве за кухонным столом, покрытым клеёнкой женщину.
Она подпёрла рукой голову и о чём -то думает, вот резко встала и пошла стремительно из дома, не выключив свет.
Скрипнула калитка, женщина вышла на улицу, пошагала к большому дому, там ярко светился свет во всех окнах играли две гармошки и баян по очереди веселились и плясали люди.
Спиридоновы, зажиточные, провожают своего парня, Никиту, в армию.
-Служи сынок, служи хорошо, - говорит какой-то старик, втиснувшись в стайку ребят, чтобы не стыдно было, служи. Иииэх, - старик топает ногой и пускается в пляс, напевая какую-то частушку.
Женщина подходит близко – близко к ограде, берётся за штакетник руками и стискивает из до побелевших костяшек.
Он ищет кого-то вот увидев хозяйского сына—Никиту, в белой рубашке, с буйными кудрями, ещё не остригли по давней традиции, женщина тихонько оседает, ей кажется, что её заметили…
Она отступает в тень кусает губы и сдерживая слёзы любуется издалека на парня.
-Какой красавец, - шепчет тихонечко, - любимый мой, милый, хороший. Прости ты меня, прости…
-Хто здеся, - раздаётся голос из кустов сирени, ково прятаешься, заходи, гостем будешь, внука сёдня в армию провожаем, кровиночку.
Женщина отступает в тень, затем садится на скамейку и тяжело вздыхает не может она туда войти, не может.
Не позволено ей…Выгонят, не позора она боится, отбоялась уже своё, боится того взгляда, которым посмотрит на неё Никита.
Осторожно ступая, сдерживая слёзы, пошла в сторону дома, потом побежала, закрывая рот руками.
Влетела в избу, закрыла дверь, упала на кровать и горько- горько заплакала.