11.04.2026 08:53
Прощание с бывшим мужем: рак последней стадии
Мой бывший муж приехал прощаться. У него рак последней стадии.
Мы развелись десять лет назад. Он ушел к другой, я злилась, плакала, потом отпустила. Жизнь развела нас: я вышла замуж, родила детей, он, говорят, тоже женился, но неудачно, развелся. Мы не общались, только изредка пересекались на школьных собраниях (у нас общий сын).
Вчера звонок в дверь. Открываю — на пороге стоит ОН. Худой, бледный, лысый (раньше были густые волосы), под глазами синева. Я сначала не узнала.
— Лена, — говорит, — можно войти?
Я впустила. Он сел на кухне, попросил воды. Выпил, помолчал, потом сказал:
— У меня рак, последняя стадия. Мне осталось месяца два, может, меньше. Я приехал попрощаться. И попросить прощения.
Я сидела напротив и смотрела на него. Десять лет обиды, боли, злости — всё куда-то ушло. Осталась только жалость и горечь.
— За что ты просишь прощения? — спросила я.
— За всё. За то, что ушел. За то, что сына редко видел. За то, что был дураком. Я думал, жизнь бесконечная, всё успею. А оно вон как...
Мы проговорили три часа. Вспоминали молодость, смеялись, плакали. Потом я позвала сына (ему 15), они поговорили наедине. Сын вышел красный, с глазами на мокром месте.
Через месяц его не стало. Я была на похоронах, стояла рядом с его мамой и плакала. Не по мужу, а по человеку, который ушел слишком рано, не успев исправить ошибки.
Сын теперь часто говорит: «Мама, я буду жить так, чтобы не пришлось прощаться наспех». Я молюсь, чтобы у него получилось.
Мы развелись десять лет назад. Он ушел к другой, я злилась, плакала, потом отпустила. Жизнь развела нас: я вышла замуж, родила детей, он, говорят, тоже женился, но неудачно, развелся. Мы не общались, только изредка пересекались на школьных собраниях (у нас общий сын).
Вчера звонок в дверь. Открываю — на пороге стоит ОН. Худой, бледный, лысый (раньше были густые волосы), под глазами синева. Я сначала не узнала.
— Лена, — говорит, — можно войти?
Я впустила. Он сел на кухне, попросил воды. Выпил, помолчал, потом сказал:
— У меня рак, последняя стадия. Мне осталось месяца два, может, меньше. Я приехал попрощаться. И попросить прощения.
Я сидела напротив и смотрела на него. Десять лет обиды, боли, злости — всё куда-то ушло. Осталась только жалость и горечь.
— За что ты просишь прощения? — спросила я.
— За всё. За то, что ушел. За то, что сына редко видел. За то, что был дураком. Я думал, жизнь бесконечная, всё успею. А оно вон как...
Мы проговорили три часа. Вспоминали молодость, смеялись, плакали. Потом я позвала сына (ему 15), они поговорили наедине. Сын вышел красный, с глазами на мокром месте.
Через месяц его не стало. Я была на похоронах, стояла рядом с его мамой и плакала. Не по мужу, а по человеку, который ушел слишком рано, не успев исправить ошибки.
Сын теперь часто говорит: «Мама, я буду жить так, чтобы не пришлось прощаться наспех». Я молюсь, чтобы у него получилось.