Мы привыкли думать, что Трус, Балбес и Бывалый были неразлучны не только на экране, но и в жизни.

Мы привыкли думать, что Трус, Балбес и Бывалый были неразлучны не только на экране, но и в жизни. Нам казалось, что эта гениальная троица — единый организм, который страна боготвила одинаково. Но правда о том, как прощались с этими великими артистами и что скрывалось за их гримом, переворачивает всё представление о советской справедливости.

Пока Юрий Никулин лежал в элитной клинике под присмотром лучших умов страны, а на его похоронах стояла вся кремлевская элита, Евгений Моргунов умирал в обычной больничной палате. Чиновники от культуры сделали вид, что «Бывалого» не существовало. На его скромные проводы не пришла ни одна высокопоставленная вдова из министерства.

Мы смотрели его фильмы на старых телевизорах, смеясь до слез над неуклюжим увальнем. Но мало кто знал, что за экраном этот человек скрывал чудовищную боль. Из-за запущенного диабета у него началась гангрена, и нога почернела до самого колена.

Чтобы зрители не заметили страшной болезни, Моргунов выходил на сцену в нелепых валенках и странных тапочках. Жена втайне от всех обрезала резинки на его носках, чтобы они не врезались в гниющую кожу. Он корчился от адской боли, но шутил, потому что должен был кормить семью.

А его знаменитая тяга к халяве, над которой подшучивали коллеги? Это была глубокая детская травма. В юности он съел пачку масла без хлеба, чтобы утолить голод, и подорвал здоровье. Он боялся нищеты до дрожи, поэтому тащил в квартиру всё: от консервов до унтов, которые ни разу не надел.

Но самым страшным ударом для него стала не гангрена и даже не равнодушие начальства. В 1998 году в автомобильной аварии погиб его единственный сын Коля. После этого Моргунов просто перестал сопротивляться и позволил болезням сделать свое дело.

Он смотрел на власть имущих, которые носили на руках Никулина, и понимал: государство любит только тех, кто умеет быть удобным. За несколько дней до смерти он сидел в своей тесной квартире, окруженный складом ненужных вещей, которые годами копил из страха перед бедностью.

Он достал свою старую записную книжку, где вел учет всех обид и долгов, и написал там последние строки, адресованные одному человеку. В этой записи он назвал имя человека, который предал его в самые тяжелые годы, и сумму, которую этот человек был ему должен.

Имя этого «друга» из окружения легендарной троицы до сих пор никто не знал. Полный текст этой записи и подробности того, кому Моргунов мстил даже с того света, я выложила в блоге на Дзене.

Чтобы не перегружать ленту Одноклассников тяжелыми подробностями, даю ссылку тут. Читайте полный материал с редкими фото и той самой записью у меня на Дзене:

https://dzen.ru/a/akkBuUJ0dj1s1UUz

https://dzen.ru/a/akkBuUJ0dj1s1UUz

Светские хроники в МАХ