Часто слышишь вопрос от людей, которые говорят: «Я не знаю, куда мне идти, чем мне заняться?

Часто слышишь вопрос от людей, которые говорят: «Я не знаю, куда мне идти, чем мне заняться?». А в итоге выясняется, что человек пять лет пил, например. Так у него нет аппарата, позволяющего понять окружающую действительность и себя самого. Либо человек многие годы находится в эгоизме... Мы с одним юристом даже говорили: чтобы понять свою действительность – пойди хоть волонтёром что-нибудь поделай. Потому что, если ты всегда думал о деньгах – у тебя действует только одна «извилина», и ты этой извилиной сложного мира понять не можешь.

Некоторые авторы говорят про лишний интеллект, хоть светские авторы, но тем не менее. Лишний интеллект – это не тот интеллект, который нам не нужен, а тот интеллект, который у нас появляется, когда мы занимаемся, вроде бы, не напрямую своим профессиональным делом. Человек, например, работает на железной дороге. У него лишний интеллект появляется, когда он читает сказки, общается со своим ребенком, что-то делает помимо работы. И он развивается, у него появляются площади, можно сказать, мозга, с помощью которых он может осмыслить и себя, в том числе.

Образ окружающего мира складывается из миллионов сигналов, которые мы усваиваем, обрабатываем. С самого детства мы учимся эти сигналы обрабатывать, когда стараемся подумать: как поступить по совести, как сделать так, чтобы ближний не смущался нашими поступками. В итоге мы становимся способны решать всё более и более сложные задачи, и постепенно у нас появляется возможность, если мы живем в любви (но в любви, понимаемой не как состояние, а как внимание к миру, к людям), увидеть мир во всей полноте.

Но под любовью иногда люди воспринимают некую воздушность чувств, хотя прп. Макарий Оптинский говорил, что к любви мы приходим не умными восхождениями, а когда деятельно исполняем заповеди. И прп. Серафим Саровский также говорил, что дело, делаемое ради Христа, приносит нам благодать Святого Духа. И эта благодать, озаряя наш ум, делает нас способными увидеть мир таким, как он есть.

У этого евангельского слепца мы видим, что у него было исповедание Христа. То есть, не просто он подумал и интеллектуально развивался, а он пошел на серьёзные трудности, смирился с изгнанием из синагоги. По сути, он противопоставил себя тогдашнему обществу, потому что он понимал, что должен совершить поступок. И вот этот поступок меняет наши внутренние контуры какие-то, и мы становимся способными видеть.

Когда ум лишается всей этой благодати, то начинает всё раздражать, всё злить. И чем больше человек живет, тем больше он раздражается. Конечно, в эти моменты очень остро стоит вопрос об одиночестве, потому что человек, даже будучи включен в общение с другими людьми, просто не видит этой любви других людей, направленных на себя. Он заранее себя отрезал от всего мира, его осудив.

Это одиночество сейчас усугубляется, и эта потеря критического мышления углубляется через наши взаимодействия с искусственным интеллектом, потому что всё больше людей задают все большее количество вопросов искусственному интеллекту.

На самом деле, когда мы в взаимодействии с людьми, – мы же не просто получаем от них ответы и советы, не просто даём – и получаем. Где-то мы прислушиваемся, где-то мы преодолеваем свой эгоизм. Как-то мы двигаемся, опять же, чтобы кого-то спросить, и нам к нему приехать, вступить в какие-то отношения. Мы так развиваемся. Я знал одного человека, который говорил, что ему очень нравилось дискутировать с двумя друзьями. Поначалу они стали задавать только сложные вопросы технического плана, но через некоторое время он увидел, что у них критическое мышление теряется.