Очень часто говорю о важности чтения женских мемуаров христианок, прошедших гонения.

Очень часто говорю о важности чтения женских мемуаров христианок, прошедших гонения. Среди мемуаров есть не только христианки. Например, Ольга Адамова-Слиозберг не была христианкой – теоретически. Но те люди, которые жили в России в переломные годы XX века, даже если называли себя социалистами и не считали себя верующими, всё равно через кожу восприняли ту культуру, которая была их культурой, культуру, присущую поколениям предков, культуру Православия.

Многие революционеры всё равно, хоть издали, воспринимали христианский нарратив, у них были верующие бабушки, дедушки. Лев Тихомиров в своей книге «Философско-религиозные основы истории» в главе «Атеистическое воплощение религиозного идеала» писал, что, они, по сути, пытались воплотить идею Царства Божьего на земле человеческими средствами, средствами науки. Поэтому у социалистов первой волны (я их не идеализирую, но всё же) были представления, близкие к христианским.

Ольга Адамова-Слиозберг описывала, что помогало ей и другим женщинам не сломаться в годы заключения. Они делали зарядку, читали друг другу стихи… Причём они были репрессированы безо всякой вины. Сейчас мы видим какие-то недостатки в жизни, в обществе, нас это смущает, обескураживает, опускаются руки. Но если посмотреть в те книги, мемуары, где была описана переломная эпоха, то там рушилось просто всё. У людей отбирали имущество, без всякой вины арестовывали, оставляли без всякой надежды на то, чтобы начать созидательную жизнь. И как легко было опустить руки.

Ольга говорила, как девочки забирались к ней в кровать и просили, чтобы она поклялась им, что говорит правду, что она не шутит, что и на Колыме можно остаться человеком. Эти женщины, в частности она, сохранили не только человеческое лицо, но и женское.

Известны также воспоминания Евфросинии Керсновской – «Сколько стоит человек». Хороша книга Евгении Гинзбург «Крутой маршрут». Хотя официально она была католичкой.

Она рассказывала, что попала в тяжелейшие условия заключения и провела в них восемнадцать лет, но всё равно нашла и любовь, и воспитала ребёнка в этих условиях. Читая, можно прийти к пониманию, что помогло ей не сойти с ума. Интересно, что и она, и другие – все свидетельствуют о книгах. Мы потеряли книжную культуру и вместе с ней потеряли возможность выровнять себя в хорошем ключе.

У неё была настоящая искренняя любовь даже в концлагере, даже когда не было никакой еды, и даже когда дети умирали, когда у них, казалось бы, не было шансов родиться, – всё равно она родила ребенка, как-то воспитывала его. Она показывает, насколько то, что у нас сейчас утрачено, – способность сопереживать, включаться в жизнь другого человека, – помогало людям объединяться, видеть в жизни лучшее.

А мы сейчас очень изолированы, и, в том числе этому, способствует популярная психология, которая, обманывая, учит нас, будто вся правда заключается в нас самих, все ответы в нашем сердечке, стоит только прислушаться.

Если бы вы были трижды профессором всех наук и попали в исключительные условия шоковой ситуации, тогда, действительно, если сказать: «Прислушайся к своему сердечку – что оно скажет», – совет сердца может оказаться верным. Но если мы толком не сформировались и находимся в шоковой, экстремальной ситуации, и нам говорят: прислушайся к своему сердцу, все ответы есть в тебе, – наше сердце скажет: «Иди, выходи в окошко, потому что никакой надежды нет». Чтобы оно могло изречь глагол Истины, человек живет в любви к другим, его ум успокаивается и тогда, человек слышит этот глас. Иначе, как говорил иеромонах Рафаил (Нойка), правда – применительно к вопросу о вразумлении от Бога, – человек не слышит этого вразумления из-за рёва своих страстей.

Итак, в мемуарах огромное количество данных, которые помогают понять, как людям удалось выжить в этих ситуациях.