Современные люди склонны уходить в агрессивные активности, перекошенные отношения, чтобы хотя бы немного почувствовать себя живыми.

Современные люди склонны уходить в агрессивные активности, перекошенные отношения, чтобы хотя бы немного почувствовать себя живыми. Ощущение, что ты мёртв, является доминирующим переживанием при ситуации, когда у человека нет чёткой картины мира, и он живёт в условиях отсутствия любви.

Человек живёт с непереносимым внутренним состоянием, ищет возможности избавиться от него. Если он не приходит к истине – то в его жизни появляется аддиктивный агент: организация, вещество или процесс. Человек начинает использовать этот инструмент по выходу из непереносимого состояния. На первых этапах он испытывает чувство эйфории – появляется ощущение, что он нашёл волшебную палочку, с помощью которого он по своему усмотрению может менять своё состояние с негативного на положительное. Но постепенно он начинает застревать в этом процессе.

По похожему принципу формируется анорексия: девушка перестаёт есть, чтобы подтянуть фигуру. Она теряет очередной килограмм – и ощущает собственное достоинство, достижение, гордость за саму себя. Появляется следующая цель – на следующий день надо скинуть минимум 300 грамм. Она втягивается в процесс, и когда она уже становится похожа на скелет, – ей кажется, что необходимо скинуть ещё немного. Слава Богу, если рядом окажется кто-то, кто отправит её в больницу. Иначе такая ситуация может закончиться очень тяжело.

Когда человек по какой-то причине втягивается в рабочий процесс – у него очень быстро формируется привычка. Ургентная зависимость – это, скорее, гонка со временем, когда человек пытается впихнуть всё большее количество дел во всё меньший отрезок времени. Как считают некоторые авторы, причиной трудоголизма и ургентной зависимости может быть труднопереносимое состояние, от которого человек пытается спрятаться за плотно забитым графиком.

Сейчас многие компании стараются подцепить эмоциональную сферу человека, чтобы вызвать в нём рабочий энтузиазм (кстати, «энтузиазм» переводится как одержимость). Последствия всегда одни и те же: разрывается связь человека с естественными биологическими ритмами, связь с близкими людьми; он перестаёт понимать произведения литературы, перестаёт улавливать музыку – вообще, он перестаёт понимать то, что раньше понимал в жизни. Его деятельность обретает односторонний характер, прочие стороны жизни нивелируются, что им субъективно воспринимается как депрессия.

Депрессия не всегда является болезнью. Дело науки – отследить, в каком проценте случаев она является стоп-сигналом. Это некий Богом вложенный в нас механизм, который сигнализирует нам: «Всё! Остановись, ты идёшь не туда!»

Но человек отказывается это понимать. Он идёт к психиатру: «Сделайте со мной что-то, чтобы я мог идти, куда я хочу, и при этом радоваться жизни».

Если мы понимаем, в чём состоит процесс, то понимаем и то, что помогает человеку выйти–раскрутиться из этого процесса в обратном направлении. Выход из этой зависимости очень тяжёлый по той причине, что человек входит в изменённое состояние сознания.

Когда человек находится в рабочем загоне – он становится вожделенной категорией работников для системы, он становится легко управляемым. Как говорил Солоневич, в советских предприятиях создавалась обстановка «обалдевания»: человека бомбардировали информацией из разных каналов восприятия, вводя в ажиотаж пятилеток, стройки, всего этого «обогнать и перегнать». Человек переставал понимать: что и для чего он делает. Формировался т.н. «попыхач» (термин, который использовал протоиерей Михаил Труханов), «загнанный работник».

Человек настолько фиксируется в своём изменённом состоянии сознания, что любые сигналы извне он воспринимает как угрожающие.

Если человек втянулся в наркотики – он готов обсуждать, что это путь погибели. Но когда он только начинает пробовать – он не согласен: «Я же успеваю больше, работаю больше, эмоции чувствую лучше, а вы мне говорите, что наркотики – это зло».