Я часто в беседах цикла «Любовная зависимость» привожу слова преподобного Марка Подвижника: если ум объят неведением, разленением и небрежением, а при…

Я часто в беседах цикла «Любовная зависимость» привожу слова преподобного Марка Подвижника: если ум объят неведением, разленением и небрежением, а при этом видит красоту женскую – он уязвляется похотью. Но речь идёт не только о красоте женской – эти слова можно применить к любому агрессивному образу. Когда ум человека находится в пассивном состоянии, то внешняя среда властно наносит свои отпечатки.

Также часто в беседах привожу слова профессора А.В. Брушлинского, который в своё время был директором НИИ психологии российской академии наук.

Его книга «Психология субъекта», хоть и научная, очень хорошо коррелирует с православием. Брушлинский пишет, что тоталитаризм – это убеждённость, будто человека формируют внешние условия. Но внешние условия действует на человека не сами по себе, а проходя сквозь систему внутренних условий. Внутренние условия – это память, воспитание, личный опыт, всё то, что человек читал, усвоил. По сути, это то, что академик И.П. Павлов назвал второй сигнальной системой.

Первая сигнальная система обрабатывает первичные сигналы – раздражители, связанные с процессом пищеварения, то есть еда, свет, запах, вкус, звук. А вторая система – это тематические сети, то есть смысловые, которые мы строим. Например, мы чувствуем запах еды и благодаря второй сигнальной системе принимаем осознанное решение: бросать все и бежать есть, либо подождать и не есть. То есть человек воспитывает навыки саморегуляции.

Если он понимает необходимость продолжения дела, которое он начал, то он может, по сути, перестраивать пищевой рефлекс, тормозить его, не отвлекаясь на перекус. Соответственно, если вторая сигнальная система не выстроена, то вторгающиеся образы властно подчиняют себе сознание. Поэтому школьник, который ничего не читает, взаимодействует только с экраном смартфона, по сути, находится в полностью уязвимом состоянии открытости для любых агрессивных импульсов.

Здесь можно вспомнить учение святых отцов о страстях. Вначале приходит помысел – какая-то мысль. Человек направляет на неё внимание, возникает желание действия и действие, повторяясь, рождает страсть, то есть устойчивый навык. Затем этот навык действует как вторая природа.

И поэтому, когда люди говорят, что увлечение, которое они испытывают, – это их естество, то это – и так, и не так. Ведь страсть, когда начинает действовать, действительно меняет естество, и человеку гневливому кажется, что в данной ситуации никаких других вариантов, кроме как гневаться нет. Но было время, когда гнев ещё не стал страстью.

Когда у человека какая-то доминирующая страсть появляется, у него критика стирается. Алкоголику, которому понизили зарплату, кажется, что напиться в качестве реакции на этой событие – это самое логичное решение. Он на стрессовую ситуацию будет реагировать таким образом.

И любая страсть, какую ни возьми, со временем настолько сильно внедряется в человека, что, по сути, берёт на себя управление человеком. Если у человека высшие центры неактивны, он ничего не может страсти противопоставить. К слову, в книге профессора Марка Льюиса «Биологии желания. Зависимость – не болезнь» показано, что и хорошие и плохие привычки человека развиваются по одной схеме (первые помогают развитию, вторые разрушают человека). Если вы ездили в Лондон в отпуск, и там побывали в Париже, вам теперь хочется снова съездить в Париж. Формируются новые нейросети. Новые нейросети могут стать очень устойчивыми. И человек, если у него формируется какая-то привязанность, даже не способен ей сопротивляться, потому что у него нет навыков саморегуляции.