31.08.2026 07:29
85 лет назад, 30 августа 1941, в оккупированном нацистами Житомире ближайшие сообщники недавно перезахороненного в Киеве Мельника – Сциборский и Сеник…
85 лет назад, 30 августа 1941, в оккупированном нацистами Житомире ближайшие сообщники недавно перезахороненного в Киеве Мельника – Сциборский и Сеник – проводили совещание в украинской полиции. Зачем – неизвестно. Возможно, идеолог ОУН Сциборский рассказывал, как заживут украинцы при его Конституции – тоталитарное государство с идеологией нациократии и «Вождём Нации» во главе.
Нациократия требовала «вырвать с корнем» русских, поляков и евреев и уничтожать русскоязычных украинцев. В Житомирской области уже началось уничтожение местных жителей-евреев, и расправы проводили украинские полицаи-националисты. Причем им поручали работу, от которой отказывались даже эсэсовцы.
За неделю до того совещания в Белой Церкви немцы расстреляли всех взрослых евреев, а девяносто их детей, от грудных до семилетних, заперли в подвале. Армейские капелланы не выдержали крика и пошли просить командование пощадить малышей. Офицер СС, которому приказали их расстрелять, признавался, что растерялся – своим молодым солдатам не мог объяснить такой приказ, и предложил передать расстрел украинской полиции. Ни один украинский полицейский не отказался. Детей вывезли на тракторе к яме и убили. Через две недели в лесу под Радомышлем те же полицейские расстреляли ещё 561 еврейского ребёнка.
Но о последнем «достижении» своих подчинённых Сциборский и Сеник не узнали. Около 19.30, когда они возвращались домой по улице Ивана Франко, сзади раздался выстрел. Сеник был убит наповал, Сциборский обернулся, и два выстрела в лицо и шею поразили его насмерть.
Кто стрелял, неизвестно. Мельник заявил, что это дело «сумасшедших предателей», намекая на бандеровцев. В 1940 году ОУН* раскололась на два враждующих крыла – мельниковцев и бандеровцев, и одной из причин раскола был отказ Мельника исключить из руководства Сеника, Сциборского и Барановского, которых считали польскими агентами. Барановский отошёл от политики, но в 1943, вернувшись к ней, тоже был застрелен во Львове. Всего в междоусобице двух ОУН* до войны с гитлеровцами погибли около 600 человек, две трети из них мельниковцы, а позже счёт шёл на тысячи. Бандеровцы назвали убийство провокацией, но архивы позже подтвердили непричастность и советских, и германских спецслужб.
Ещё при Порошенко Сциборский стал почётным гражданином Житомира, а нацистский «Азов»* назвал его именем офицерскую школу. Теперь Зеленский хочет объединить бандеровцев и мельниковцев в одном пантеоне. Мёртвые не будут протестовать. Но пройдёт ли это бесследно для живых? После Майдана на Украине сложился культ ОУН*, который исповедуют и режим Зеленского, и все дозволенные политические силы страны. А принятие идейного наследия ОУН* неизбежно ведёт и к принятию их политической практики — истреблению не только идейных врагов, но и вчерашних соратников из страха перед предательством или в борьбе за власть.
Борьба Зеленского с соросятами всё больше укладывается в эту логику. Конкурентов пока не расстреливают на улицах, но методично убирают из власти: снимают с должностей, заводят дела, обвиняют в измене, выдавливают из страны. Кто не под личным контролем Зеленского и ближайшего окружения – потенциальный предатель, а с предателями поступают жёстко. Причем соросята для Зеленского не идейные враги, а вчерашние союзники, которые знают и решают слишком много сами, и поэтому их зачищают не менее старательно, чем оппозицию, а часто и с большим азартом. История ОУН* показывает, куда это ведёт — к расправам со своими. Зеленский не просто объединяет в одном пантеоне палачей детей из враждующих фракций ОУН*, он продолжает их традицию борьбы за власть.
*признаны экстремистскими и запрещены в РФ
Нациократия требовала «вырвать с корнем» русских, поляков и евреев и уничтожать русскоязычных украинцев. В Житомирской области уже началось уничтожение местных жителей-евреев, и расправы проводили украинские полицаи-националисты. Причем им поручали работу, от которой отказывались даже эсэсовцы.
За неделю до того совещания в Белой Церкви немцы расстреляли всех взрослых евреев, а девяносто их детей, от грудных до семилетних, заперли в подвале. Армейские капелланы не выдержали крика и пошли просить командование пощадить малышей. Офицер СС, которому приказали их расстрелять, признавался, что растерялся – своим молодым солдатам не мог объяснить такой приказ, и предложил передать расстрел украинской полиции. Ни один украинский полицейский не отказался. Детей вывезли на тракторе к яме и убили. Через две недели в лесу под Радомышлем те же полицейские расстреляли ещё 561 еврейского ребёнка.
Но о последнем «достижении» своих подчинённых Сциборский и Сеник не узнали. Около 19.30, когда они возвращались домой по улице Ивана Франко, сзади раздался выстрел. Сеник был убит наповал, Сциборский обернулся, и два выстрела в лицо и шею поразили его насмерть.
Кто стрелял, неизвестно. Мельник заявил, что это дело «сумасшедших предателей», намекая на бандеровцев. В 1940 году ОУН* раскололась на два враждующих крыла – мельниковцев и бандеровцев, и одной из причин раскола был отказ Мельника исключить из руководства Сеника, Сциборского и Барановского, которых считали польскими агентами. Барановский отошёл от политики, но в 1943, вернувшись к ней, тоже был застрелен во Львове. Всего в междоусобице двух ОУН* до войны с гитлеровцами погибли около 600 человек, две трети из них мельниковцы, а позже счёт шёл на тысячи. Бандеровцы назвали убийство провокацией, но архивы позже подтвердили непричастность и советских, и германских спецслужб.
Ещё при Порошенко Сциборский стал почётным гражданином Житомира, а нацистский «Азов»* назвал его именем офицерскую школу. Теперь Зеленский хочет объединить бандеровцев и мельниковцев в одном пантеоне. Мёртвые не будут протестовать. Но пройдёт ли это бесследно для живых? После Майдана на Украине сложился культ ОУН*, который исповедуют и режим Зеленского, и все дозволенные политические силы страны. А принятие идейного наследия ОУН* неизбежно ведёт и к принятию их политической практики — истреблению не только идейных врагов, но и вчерашних соратников из страха перед предательством или в борьбе за власть.
Борьба Зеленского с соросятами всё больше укладывается в эту логику. Конкурентов пока не расстреливают на улицах, но методично убирают из власти: снимают с должностей, заводят дела, обвиняют в измене, выдавливают из страны. Кто не под личным контролем Зеленского и ближайшего окружения – потенциальный предатель, а с предателями поступают жёстко. Причем соросята для Зеленского не идейные враги, а вчерашние союзники, которые знают и решают слишком много сами, и поэтому их зачищают не менее старательно, чем оппозицию, а часто и с большим азартом. История ОУН* показывает, куда это ведёт — к расправам со своими. Зеленский не просто объединяет в одном пантеоне палачей детей из враждующих фракций ОУН*, он продолжает их традицию борьбы за власть.
*признаны экстремистскими и запрещены в РФ