Загадка большого самолёта.

Загадка большого самолёта. Часть 4. Версия: разговор был об Иране.
Часть 1
Часть 2
Часть 3

27 августа Трамп заявил: Рэтклифф видится с российским коллегой «раз в полгода или раз в год», у них «очень хорошие отношения», «никакого послания не было и ничего необычного не было». Про нападение на НАТО сказал прямо: «он не будет атаковать территорию НАТО», а сам визит назвал «отчасти рутинным».

Так Трамп публично опроверг две из семи ранее изложенных мной версий. Шесть были основаны на анонимных пересказах. И только одна тема совпала сразу у нескольких редакций. Это Иран:
Politico: Рэтклифф добивался, чтобы Москва сократила военную и экономическую поддержку Ирана; это подтвердил изданию и британский чиновник, знавший о поездке.
CNN : Рэтклифф призывал прекратить экономическую и военную поддержку Ирана на фоне кампании финансового давления на Тегеран.
NBC News : Рэтклифф просил не передавать Ирану разведывательные данные.
Reuters : На встрече обсуждали несколько тем, включая поддержку Ирана.

Важный момент. Рэтклифф — человек по Ирану, а не по Украине: последние полтора года он вёл именно это направление. По Украине поехали бы Уиткофф, Кушнер или Дрисколл — все на местах, никого не увольняли. И канал выбран под тему: вопросы вроде вывоза обогащённого урана и негласной деэскалации идут по линии разведок, а не через МИД. Отсюда и встреча с руководителями наших спецслужб. Это, кстати, подтвердил и Лавров, которого на встрече не было.

Ещё один комментарий, на который стоит обратить внимание. CNN передаёт вопрос к Трампу: Рэтклифф ехал обсуждать планы России в отношении НАТО или просить помощи с открытием Ормузского пролива? Ответ Трампа: он там «не по одной из тех причин, что вы назвали». Обратите внимание, в вопросе вдруг прозвучал Ормуз. В те дни пресса обсуждала НАТО и мирный план по Украине, а об Ормузе вообще не было речи — значит, у журналиста был свой источник именно по иранской версии.

Почему Иран так важен для Трампа, понятно. Закончить эту войну Трамп обещал ещё в марте. К 25 августа переговорного канала у него не осталось: 18-го он сам объявил, что переговоров с Ираном нет и не будет, Тегеран в тот же день заявил, что пролив останется закрытым, а 24-го Вашингтон запустил операцию «Экономический изгой» — полную изоляцию иранской экономики. Давление до предела, а позитивного результата нет. Бензин в США держится на многолетнем максимуме, около 4,1 доллара за галлон, и проблемой это называют 74% опрошенных. А в начале ноября — выборы в Конгресс, где Трамп очень не хочет проигрывать.

Что будет с выборами, если в остающиеся два месяца Иран публично объявит, что начинает производство компонентов ядерного оружия? До сих пор Тегеран говорил только о праве на обогащение в коммерческих целях. Смена формулировки означала бы, что вся кампания Трампа против Ирана, объявленной целью которой было не допустить появления бомбы, провалилась. Причём важно не то, что реально происходит с обогащением. Важно, какое заявление будет сделано перед голосованием. Или если удар по базам приведёт к гибели американских военных. Или если произойдут теракты, которые общественное мнение свяжет с Ираном.

Россия здесь логичный и уникальный помощник: рабочие отношения сохраняются и с Тегераном, и с Вашингтоном. Плюс Москва — стратегический партнёр Ирана и годами выстраивала позицию, чтобы к ней имело смысл обращаться. Не важно, какими рычагами Москва в Тегеране располагает на самом деле. Имеет значение, какими их считает Трамп, потому что решение о поездке принимал он.

Поэтому я думаю, что Рэтклифф прилетал не с ультиматумом и не с угрозой санкций, как написали некоторые уважаемые издания. Он прилетал с просьбой.