19.05.2026 15:32
Как Владимир Брынцалов стал главным символом эпохи первоначального накопления капитала Наткнулся в запрещённой соцсети
Как Владимир Брынцалов стал главным символом эпохи первоначального накопления капитала
Наткнулся в запрещённой соцсети на рилсы Алёны Брынцаловой, дочери Владимира Брынцалова от второго брака с женой Натальей. И внезапно поймал себя на мысли, что давно не слышал эту фамилию. А ведь когда-то этот эпатажный миллиардер был буквально символом эпохи — человек, который превратил девяностые в персональный жанр.
Потому что одно дело слышать легенды про золотые унитазы, дворцы и фармацевтического короля конца прошлого века. И совсем другое смотреть, как его дочь спокойно рассказывает об этом в камеру, будто речь идёт о стандартном детстве среднего московского класса. Хотя там, мягко говоря, был совсем другой интерьер.
Вообще, если бы девяностые нужно было описать одним человеком, это был бы не Ельцин и даже не члены «семибанкирщины». Это был бы Брынцалов, который превратил первоначальное накопление капитала в отдельный жанр искусства.
Пока остальные бизнесмены пытались выглядеть солидно и осторожно, Брынцалов делал наоборот. Он не скрывал богатство, он буквально устраивал ему пресс-подходы.
Начинал ещё в советские годы: кооперативы, стройка, пчеловодство. Из партии его исключили за «нетрудовые доходы». Уже тогда человек слишком рано понял, куда движется страна.
В начале 90-х он приватизировал химико-фармацевтический завод имени Карпова и создал «Ферейн». Пока страна искала лекарства и выживала в новой экономике, «Ферейн» штамповал спиртовые настойки и фарму с такой скоростью, что деньги в какой-то момент перестали быть инструментом и стали декорацией.
Дальше началась эпоха тяжёлого люкса.
Салтыковский дворец Брынцалова в Подмосковье был отдельным культурным явлением. Сусальное золото, гигантские интерьеры, картины, где вместо исторических персонажей сам Брынцалов и его жена. В 1996 году он даже пошёл в президенты России. Набрал 0,16%, но, если честно, по уровню медийности многие победители выборов ему бы тогда позавидовали.
А потом эпоха закончилась. Государство решило, что рынок фармы пора приводить в чувство. Против «Ферейна» возбудили дела, бизнес начали разбирать по частям и правила игры резко поменялись.
И вот тут Брынцалов оказался умнее многих своих современников. Он вовремя понял, что время людей-перформансов заканчивается. Не сел, не исчез в криминальных сводках, не стал героем документалки про «лихие». Просто растворился.
Сейчас 79-летний Брынцалов живёт в Монако и почти не появляется в публичном поле.
Вообще, удивительно, как быстро страна прошла путь от квадратных метров в золотой обёртке как символа успеха до эпохи, где богатые люди массово пытаются выглядеть так, будто у них вообще нет денег.
Суета тоже эволюционирует.
OZMAN
Наткнулся в запрещённой соцсети на рилсы Алёны Брынцаловой, дочери Владимира Брынцалова от второго брака с женой Натальей. И внезапно поймал себя на мысли, что давно не слышал эту фамилию. А ведь когда-то этот эпатажный миллиардер был буквально символом эпохи — человек, который превратил девяностые в персональный жанр.
Потому что одно дело слышать легенды про золотые унитазы, дворцы и фармацевтического короля конца прошлого века. И совсем другое смотреть, как его дочь спокойно рассказывает об этом в камеру, будто речь идёт о стандартном детстве среднего московского класса. Хотя там, мягко говоря, был совсем другой интерьер.
Вообще, если бы девяностые нужно было описать одним человеком, это был бы не Ельцин и даже не члены «семибанкирщины». Это был бы Брынцалов, который превратил первоначальное накопление капитала в отдельный жанр искусства.
Пока остальные бизнесмены пытались выглядеть солидно и осторожно, Брынцалов делал наоборот. Он не скрывал богатство, он буквально устраивал ему пресс-подходы.
Начинал ещё в советские годы: кооперативы, стройка, пчеловодство. Из партии его исключили за «нетрудовые доходы». Уже тогда человек слишком рано понял, куда движется страна.
В начале 90-х он приватизировал химико-фармацевтический завод имени Карпова и создал «Ферейн». Пока страна искала лекарства и выживала в новой экономике, «Ферейн» штамповал спиртовые настойки и фарму с такой скоростью, что деньги в какой-то момент перестали быть инструментом и стали декорацией.
Дальше началась эпоха тяжёлого люкса.
Салтыковский дворец Брынцалова в Подмосковье был отдельным культурным явлением. Сусальное золото, гигантские интерьеры, картины, где вместо исторических персонажей сам Брынцалов и его жена. В 1996 году он даже пошёл в президенты России. Набрал 0,16%, но, если честно, по уровню медийности многие победители выборов ему бы тогда позавидовали.
А потом эпоха закончилась. Государство решило, что рынок фармы пора приводить в чувство. Против «Ферейна» возбудили дела, бизнес начали разбирать по частям и правила игры резко поменялись.
И вот тут Брынцалов оказался умнее многих своих современников. Он вовремя понял, что время людей-перформансов заканчивается. Не сел, не исчез в криминальных сводках, не стал героем документалки про «лихие». Просто растворился.
Сейчас 79-летний Брынцалов живёт в Монако и почти не появляется в публичном поле.
Вообще, удивительно, как быстро страна прошла путь от квадратных метров в золотой обёртке как символа успеха до эпохи, где богатые люди массово пытаются выглядеть так, будто у них вообще нет денег.
Суета тоже эволюционирует.
OZMAN