10.08.2026 08:56
Гонконг больше не будет тихой гаванью для китайских миллиардеров?
Гонконг больше не будет тихой гаванью для китайских миллиардеров?
Десятилетиями Гонконг строил свой бизнес на одном простом обещании: привозите сюда деньги, а мы обеспечим им свободу движения, понятные правила и профессиональное управление.
Эта модель сработала. В прошлом году Гонконг впервые обогнал Швейцарию и стал крупнейшим в мире центром трансграничного управления богатством. Объем таких активов достиг $2,95 трлн, причем более 60% активов под управлением связаны с материковым Китаем.
Но у этой истории появился неприятный момент. Пекин начал гораздо внимательнее смотреть на то, что китайские богачи делают со своими деньгами за пределами материка.
В конце июля власти Китая ввели новые правила налогообложения офшорных трастов. Теперь прибыль таких структур может облагаться 20%-ным подоходным налогом, если их бенефициарами являются налоговые резиденты материкового Китая или если трасты владеют активами, связанными с материком. Причем правила распространяются не только на новые структуры: налоговые требования могут затронуть доходы начиная с 2023 года.
Для китайских миллиардеров это означает усложнение в попытках спрятать состояние за сложной конструкцией из офшорных компаний и трастов. Но! Хоть и Пекин закручивает налоговые гайки, одновременно с этим он продолжает продвигать Гонконг как международный финансовый центр.
Потому что Гонконг сегодня это главный мост между китайским капиталом и мировыми рынками. Именно через него компании Поднебесной все чаще выходят на биржу, привлекают иностранные деньги и создают новое поколение миллиардеров.
После недавнего бума китайского ИИ это особенно заметно. Только с начала 2025 года более 200 китайских технологических компаний провели IPO в Гонконге, привлекая почти 500 млрд гонконгских долларов.
Некоторые основатели буквально за несколько месяцев превратились из просто очень богатых предпринимателей в миллиардеров.
Например, состояние Лю Дебина, председателя Zhipu AI, после выхода компании на биржу выросло примерно с $1 млрд до $16,2 млрд. Состояние Чжу Имина, связанного с производителями микросхем CXMT и GigaDevice, увеличилось примерно с $2 млрд до $15,4 млрд.
И этим людям теперь тоже нужно где-то хранить, структурировать и инвестировать свои состояния. Гонконг хочет остаться этим местом.
Поэтому новые налоговые правила выглядят не столько как попытка уничтожить офшорную индустрию, сколько как попытка заставить ее работать по новым правилам. Пекину нужны налоги и контроль над капиталом, но ему совершенно не обязательно уничтожать финансовую инфраструктуру, через которую китайские деньги выходят на глобальные рынки.
Для Гонконга это означает конец одной эпохи и начало другой.
Раньше его главным конкурентным преимуществом можно было считать сочетание низких налогов, свободы капитала и определенной финансовой автономии. Отныне придется продавать другой набор преимуществ: профессиональное управление капиталом, юридическую инфраструктуру, доступ к китайскому рынку и главное — соответствие правилам Пекина.
Причем альтернативы у китайских миллиардеров не так уж очевидны. Сингапур может принять часть капитала, но и ему придется работать в мире, где международная налоговая прозрачность становится нормой.
А Гонконг находится буквально рядом с источником денег, и это его главный козырь.
У города есть 76 миллиардеров с совокупным состоянием около $328 млрд. На материке — еще 470 миллиардеров с состоянием около $1,77 трлн. В ближайшие 15 лет более $300 млрд богатства между материковым Китаем и Гонконгом должно перейти следующему поколению.
То есть потенциальных клиентов у местной индустрии управления капиталом становится больше.
Поэтому вопрос сегодня звучит не столько как «уйдут ли китайские миллиардеры из Гонконга?», сколько как «сможет ли Гонконг сохранить их деньги, когда Пекин начнет гораздо лучше видеть, где они находятся?»
Пока ответ выглядит скорее положительным. Пекину нужен Гонконг как финансовое окно в мир. Гонконгу нужен Пекин как источник капитала.
OZMAN
Десятилетиями Гонконг строил свой бизнес на одном простом обещании: привозите сюда деньги, а мы обеспечим им свободу движения, понятные правила и профессиональное управление.
Эта модель сработала. В прошлом году Гонконг впервые обогнал Швейцарию и стал крупнейшим в мире центром трансграничного управления богатством. Объем таких активов достиг $2,95 трлн, причем более 60% активов под управлением связаны с материковым Китаем.
Но у этой истории появился неприятный момент. Пекин начал гораздо внимательнее смотреть на то, что китайские богачи делают со своими деньгами за пределами материка.
В конце июля власти Китая ввели новые правила налогообложения офшорных трастов. Теперь прибыль таких структур может облагаться 20%-ным подоходным налогом, если их бенефициарами являются налоговые резиденты материкового Китая или если трасты владеют активами, связанными с материком. Причем правила распространяются не только на новые структуры: налоговые требования могут затронуть доходы начиная с 2023 года.
Для китайских миллиардеров это означает усложнение в попытках спрятать состояние за сложной конструкцией из офшорных компаний и трастов. Но! Хоть и Пекин закручивает налоговые гайки, одновременно с этим он продолжает продвигать Гонконг как международный финансовый центр.
Потому что Гонконг сегодня это главный мост между китайским капиталом и мировыми рынками. Именно через него компании Поднебесной все чаще выходят на биржу, привлекают иностранные деньги и создают новое поколение миллиардеров.
После недавнего бума китайского ИИ это особенно заметно. Только с начала 2025 года более 200 китайских технологических компаний провели IPO в Гонконге, привлекая почти 500 млрд гонконгских долларов.
Некоторые основатели буквально за несколько месяцев превратились из просто очень богатых предпринимателей в миллиардеров.
Например, состояние Лю Дебина, председателя Zhipu AI, после выхода компании на биржу выросло примерно с $1 млрд до $16,2 млрд. Состояние Чжу Имина, связанного с производителями микросхем CXMT и GigaDevice, увеличилось примерно с $2 млрд до $15,4 млрд.
И этим людям теперь тоже нужно где-то хранить, структурировать и инвестировать свои состояния. Гонконг хочет остаться этим местом.
Поэтому новые налоговые правила выглядят не столько как попытка уничтожить офшорную индустрию, сколько как попытка заставить ее работать по новым правилам. Пекину нужны налоги и контроль над капиталом, но ему совершенно не обязательно уничтожать финансовую инфраструктуру, через которую китайские деньги выходят на глобальные рынки.
Для Гонконга это означает конец одной эпохи и начало другой.
Раньше его главным конкурентным преимуществом можно было считать сочетание низких налогов, свободы капитала и определенной финансовой автономии. Отныне придется продавать другой набор преимуществ: профессиональное управление капиталом, юридическую инфраструктуру, доступ к китайскому рынку и главное — соответствие правилам Пекина.
Причем альтернативы у китайских миллиардеров не так уж очевидны. Сингапур может принять часть капитала, но и ему придется работать в мире, где международная налоговая прозрачность становится нормой.
А Гонконг находится буквально рядом с источником денег, и это его главный козырь.
У города есть 76 миллиардеров с совокупным состоянием около $328 млрд. На материке — еще 470 миллиардеров с состоянием около $1,77 трлн. В ближайшие 15 лет более $300 млрд богатства между материковым Китаем и Гонконгом должно перейти следующему поколению.
То есть потенциальных клиентов у местной индустрии управления капиталом становится больше.
Поэтому вопрос сегодня звучит не столько как «уйдут ли китайские миллиардеры из Гонконга?», сколько как «сможет ли Гонконг сохранить их деньги, когда Пекин начнет гораздо лучше видеть, где они находятся?»
Пока ответ выглядит скорее положительным. Пекину нужен Гонконг как финансовое окно в мир. Гонконгу нужен Пекин как источник капитала.
OZMAN