07.10.2026 14:18
Феномен партнерства Игоря Рыбакова (#116 Forbes Russia) и Сергея Колесникова (#108 Forbes Russia) Создатели корпорации
Феномен партнерства Игоря Рыбакова (#116 Forbes Russia) и Сергея Колесникова (#108 Forbes Russia)
Создатели корпорации «Технониколь» — полные антиподы, умудряющиеся оставаться партнерами почти 35 лет. Познакомившись в 1989 году в общаге МФТИ, вскоре они купили за $40 тыс. рубероидный завод в Выборге, который пришлось снести под ноль и перестроить заново, попутно отбившись от местных бандитов с помощью УБЭПа.
В 1991 году партнеры по бизнесу познакомились со своими будущими женами. Девушки оказались родными сестрами, благодаря чему предприниматели позже стали свояками, но разница в характерах едва не разнесла бизнес. Острая фаза «внутренней войны» накрыла их в 2013–2016 годах, когда дело шло к реальному распилу корпорации. Империю спас юмор Колесникова, который на очередных разборках спросил: «Ну хорошо, бизнес мы поделим, а как будем тещу делить?». В итоге миллиардеры подписали акционерное соглашение и просто поделили зоны влияния. Колесников засел за управление заводами, а Рыбаков возглавил торговую сеть и ушел в блогерство, где набрал более 5 миллионов подписчиков, избавляя партнера от избытка своей бешеной энергии.
С 2018 года партнеры вывели в виде дивидендов рекордные ₽106 млрд, но тратят их абсолютно по-разному. Рыбаков увлекся благотворительностью после совета Уоррена Баффетта написать собственный некролог — перспектива остаться в памяти «дедушкой с двумя геликами» его ужаснула. Недавно, в сентябре, он открыл школу-пансион «Большой Физтех» за ₽1,8 млрд, а всего в школьное образование его фонд потратил более 13,5 млрд. При этом далеко не секрет Рыбаков обожает эпатаж: в его Rybakov Tower стоит трон с миллионом долларов внутри для фотосессий, а в 2025 году он пытался выкупить и удалить со стримингов культовый альбом Гуфа. Своими деньгами Рыбаков особо не управляет — его команда на фондовом рынке лишь пытается обогнать ставку ЦБ.
Сергей Колесников, напротив, жестко контролирует финансы через фэмили-офис, вложив в 2025 году ₽37,4 млрд в надежные облигации и акции первого эшелона. Новые бизнес-проекты он видеть не хочет, сравнивая это с марафоном. Исключение он сделал только для курортов «Экопарк Поляны», куда инвестировал почти ₽11 млрд. Колесников не пьет, поэтому на его курортах действует строжайший сухой закон — он даже лично пообещал митрополиту не продавать спиртное, проигнорировав крутивших пальцем у виска рестораторов. Узнав, что Колесников открыл фонд и вливает в спорт по миллиарду в год, Рыбаков тут же зеркально поднял и свои отчисления.
Сама «Технониколь» продолжает вкладывать в страну по ₽30–40 млрд в год, несмотря на геополитику. А вот с европейским бизнесом, дававшим пятую часть выручки, пришлось попрощаться. В начале 2022 партнерам предлагали продать активы в ЕС за $420 млн, но тогда они отказались. В итоге польские предприятия у них просто национализировали, а остатки в Европе пришлось экстренно распродавать в 2024 году с дисконтом. Рыбаков уверен, что на европейский рынок они больше никогда не посмотрят, а Колесников признается, что после продажи испытал мощное облегчение, будто с его плеч наконец-то сняли тяжеленный рюкзак.
OZMAN
Создатели корпорации «Технониколь» — полные антиподы, умудряющиеся оставаться партнерами почти 35 лет. Познакомившись в 1989 году в общаге МФТИ, вскоре они купили за $40 тыс. рубероидный завод в Выборге, который пришлось снести под ноль и перестроить заново, попутно отбившись от местных бандитов с помощью УБЭПа.
В 1991 году партнеры по бизнесу познакомились со своими будущими женами. Девушки оказались родными сестрами, благодаря чему предприниматели позже стали свояками, но разница в характерах едва не разнесла бизнес. Острая фаза «внутренней войны» накрыла их в 2013–2016 годах, когда дело шло к реальному распилу корпорации. Империю спас юмор Колесникова, который на очередных разборках спросил: «Ну хорошо, бизнес мы поделим, а как будем тещу делить?». В итоге миллиардеры подписали акционерное соглашение и просто поделили зоны влияния. Колесников засел за управление заводами, а Рыбаков возглавил торговую сеть и ушел в блогерство, где набрал более 5 миллионов подписчиков, избавляя партнера от избытка своей бешеной энергии.
С 2018 года партнеры вывели в виде дивидендов рекордные ₽106 млрд, но тратят их абсолютно по-разному. Рыбаков увлекся благотворительностью после совета Уоррена Баффетта написать собственный некролог — перспектива остаться в памяти «дедушкой с двумя геликами» его ужаснула. Недавно, в сентябре, он открыл школу-пансион «Большой Физтех» за ₽1,8 млрд, а всего в школьное образование его фонд потратил более 13,5 млрд. При этом далеко не секрет Рыбаков обожает эпатаж: в его Rybakov Tower стоит трон с миллионом долларов внутри для фотосессий, а в 2025 году он пытался выкупить и удалить со стримингов культовый альбом Гуфа. Своими деньгами Рыбаков особо не управляет — его команда на фондовом рынке лишь пытается обогнать ставку ЦБ.
Сергей Колесников, напротив, жестко контролирует финансы через фэмили-офис, вложив в 2025 году ₽37,4 млрд в надежные облигации и акции первого эшелона. Новые бизнес-проекты он видеть не хочет, сравнивая это с марафоном. Исключение он сделал только для курортов «Экопарк Поляны», куда инвестировал почти ₽11 млрд. Колесников не пьет, поэтому на его курортах действует строжайший сухой закон — он даже лично пообещал митрополиту не продавать спиртное, проигнорировав крутивших пальцем у виска рестораторов. Узнав, что Колесников открыл фонд и вливает в спорт по миллиарду в год, Рыбаков тут же зеркально поднял и свои отчисления.
Сама «Технониколь» продолжает вкладывать в страну по ₽30–40 млрд в год, несмотря на геополитику. А вот с европейским бизнесом, дававшим пятую часть выручки, пришлось попрощаться. В начале 2022 партнерам предлагали продать активы в ЕС за $420 млн, но тогда они отказались. В итоге польские предприятия у них просто национализировали, а остатки в Европе пришлось экстренно распродавать в 2024 году с дисконтом. Рыбаков уверен, что на европейский рынок они больше никогда не посмотрят, а Колесников признается, что после продажи испытал мощное облегчение, будто с его плеч наконец-то сняли тяжеленный рюкзак.
OZMAN