10.07.2026 06:00
Фото: Иосиф Бродский во время ссылки в деревне Норинской Первые месяцы были невыносимы — я работал на лесозаготовках в
Фото: Иосиф Бродский во время ссылки в деревне Норинской
Первые месяцы были невыносимы — я работал на лесозаготовках в Коноше, на Крайнем Севере. Сил не хватало, я падал в обмороки. Начальник милиции, человек редкий (его потом убили бандиты), велел: уехать нельзя, но попробуйте найти подходящую работу.
Я нашёл глухую деревушку и устроился в совхоз, в основном животноводство. Готов был на любую работу: чистил хлев, грузил навоз, работал в поле при посевной и уборке. Самое тяжёлое — доставать из почвы камни: плодородный слой здесь тонок, он держался только при обработке деревянной сохой, а тракторы его уничтожили. Эти земли когда-то Екатерина Вторая подарила графу Суворову; крепостного права тут не знали, революция не дотянулась, пришла нищета. И в 1964 году в Норинской не было электричества — четырнадцать хозяйств, одни старики и дети. Картина патриархальная ❄️
Отношение односельчан было добрым: они думали, что я здесь по религиозным мотивам. Народ молчаливый — никто ни о чём не допытывался, и я никому ничего не рассказывал. Антисемитизма не заметил — это, по-моему, городское явление. Врачи и аптеки отсутствовали; у меня оказались кое-какие лекарства, и ко мне иногда обращались за помощью. Это льстило: в шестнадцать лет я хотел стать хирургом и даже месяц работал в морге, анатомируя трупы.
Сначала я жил у доброй доярки, потом снял комнату у старого крестьянина. Немногое, что зарабатывал, уходило на жильё; иногда я одалживал хозяину три рубля — он просил на водку. В этой глуши иного занятия почти не было, только пьянка. «Три рубля дам, — говорил я ему, — но откуда водка? До города тридцать километров, мороз и метель». Он отвечал по-русски: «Не волнуйся, Иосиф Александрович, свинья грязь найдёт». 🌲
Жизнь в дневниках
〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰Подпишись
⛵️ Душевный причал ⛵
Первые месяцы были невыносимы — я работал на лесозаготовках в Коноше, на Крайнем Севере. Сил не хватало, я падал в обмороки. Начальник милиции, человек редкий (его потом убили бандиты), велел: уехать нельзя, но попробуйте найти подходящую работу.
Я нашёл глухую деревушку и устроился в совхоз, в основном животноводство. Готов был на любую работу: чистил хлев, грузил навоз, работал в поле при посевной и уборке. Самое тяжёлое — доставать из почвы камни: плодородный слой здесь тонок, он держался только при обработке деревянной сохой, а тракторы его уничтожили. Эти земли когда-то Екатерина Вторая подарила графу Суворову; крепостного права тут не знали, революция не дотянулась, пришла нищета. И в 1964 году в Норинской не было электричества — четырнадцать хозяйств, одни старики и дети. Картина патриархальная ❄️
Отношение односельчан было добрым: они думали, что я здесь по религиозным мотивам. Народ молчаливый — никто ни о чём не допытывался, и я никому ничего не рассказывал. Антисемитизма не заметил — это, по-моему, городское явление. Врачи и аптеки отсутствовали; у меня оказались кое-какие лекарства, и ко мне иногда обращались за помощью. Это льстило: в шестнадцать лет я хотел стать хирургом и даже месяц работал в морге, анатомируя трупы.
Сначала я жил у доброй доярки, потом снял комнату у старого крестьянина. Немногое, что зарабатывал, уходило на жильё; иногда я одалживал хозяину три рубля — он просил на водку. В этой глуши иного занятия почти не было, только пьянка. «Три рубля дам, — говорил я ему, — но откуда водка? До города тридцать километров, мороз и метель». Он отвечал по-русски: «Не волнуйся, Иосиф Александрович, свинья грязь найдёт». 🌲
Жизнь в дневниках
〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰Подпишись
⛵️ Душевный причал ⛵