Адвокат Даша и тайна гибели брата Васи

абирай. Всё по-честному. Все уже попробовали.
- Ладно. Я поняла. Пока.
И Даша потянула к себе дело.
Лиля встала со стула, но не уходила. Даша вздохнула и полезла в кошелек. Там лежало четыре тысячи. Она выгребла всё и протянула Лиле. Сестрица повеселела и выскочила из кабинета. Через минуту вошла Вера и принесла кофе. Она знала, что когда шефиня на нервах – ей хочется кофеина. А встреча с родственницей явно была из разряда нервных.
- Спасибо. – сказала Даша, не глядя взяв чашку.
- А это правда ваша сестра?
- Я тебя уволю. – пригрозила Даша, и Вера исчезла из кабинета.
Мать после смерти Васи и правда стала невыносимой. Неудивительно, что от неё все отказались. И была-то тяжелой, а теперь…
- Васю убили. – проплакала она.
Даша округлила глаза.
- Кто?
- Поди знай. Просто так с балконов не падают. Ты юрист, вот и разберись.
- Я адвокат. Может, лучше лекарство выпьем?
- Нет. Лучше покурим.
- Тебе нельзя!
- Глупости! От чего нельзя? Умру? Так и хорошо. За Васенькой следом уйду, бедная я несчастная, восьмерых родила, ни от кого добра не видела.
«А мы-то видели от тебя добро?» - подумала Даша, и наняла матери сиделку на рабочий день. Вечером возилась с ней сама. Уговаривала себя: «Это твоя мать. Это твоя мать!». Ненависть и обида боролись в ней с любовью к самому родному человеку. Даша не помнила этой любви, но знала: где-то внутри это должно быть. Не может не быть!
Мать стала немного спокойнее через пару месяцев. И слава Богу – подумала Даша. Не так страшен чёрт, как его малюют.
- А у меня ведь юбилей. – как-то пожаловалась мать – Шестьдесят пять лет.
- Ну, это не прям такой круглый юбилей. Не семьдесят же. – ответила Даша, жуя хлебец.
- Дашка, а тебе ж тридцать пять уже. Чего ты не замужем? Деточек тебе неохота разве?
Даша положила хлебец на тарелку и театрально перекрестилась.
- Ясно всё, надеюсь?
- Недобрая ты. – надулась мать. – А семидесяти мне, может, уже и не будет. Сама всё понимаешь.
Даша внимательно посмотрела на поникшую женщину. Это была её мать. Вряд ли с этим что-то можно было поделать.
- И чего ты хочешь, мам? Не ресторан, надеюсь?
- Я хочу побывать в Ленинграде.
- В Санкт-Петербурге.
- Неважно… тогда он назывался Ленинград. А потом как-то всё завертелось-закрутилось, и больше я там не была.
Мать заплакала.
- Давай, доча, соберем всех, и съездим на мой юбилей в Ленинград? Или больно дорого?
Даша подумала. Ничего, как-нибудь она справится. Понятно, что платить за всех придётся ей, но что тут можно поделать? Семья. Своей семьи у Даши не было. А от этой… бежала-бежала, и не смогла убежать.
- Съездим. – сурово сказала Даша, внутренне корчась от Тониного просительного тона. – Съездим, мама.
Днём она озадачила Веру сбором паспортных данных братьев и сестер, а сама умчалась в суд. Когда вернулась, выяснилось, что всё не так просто.
- У всех ваших-то дела какие-то. Дети, работы, жены, сломанные машины и ремонты. Даже на халяву не хотят в Питер. – Вера старалась, но получилось всё равно ехидно.
- Ладно. Набери Лильке и соедини меня с ней.
- Во, кстати. А Лиля новую грудь делать будет.
- На какие шиши она её делать будет?
Сестра сказала, что Вовчик подкалымил, и расщедрился на операцию. Вова был мутной личностью, и Даша понимала: случись чего, ей придётся ещё и адвокатом семейным работать.
- Значит так, дорогуша. Обзвони всех и собери данные. Передай моей секретарше.
- А…
- А если нет – то я прекращаю всяческие выплаты вам в качестве помощи. Ясно?
- Подумаешь… - начала разбогатевшая сестрица.
- Подумай! Подумай, дорогуша, кто в случае чего твоего Вовчика будет защищать. К кому ты за деньгами приползёшь, если его посадят. Подумай, что у твоей матери юбилей. И быстро всё сделай, о чём я прошу. Да! И чтобы все там были паиньками. Предупреди.
Ей удалось всех собрать, хотя, чего греха таить – Даша сама не хотела ехать ни в какой Питер. Но глядя на то, как радуется мать, любуясь на мосты, реки и здания, усовестилась. Наверное, Тоня просто была такой матерью, какой могла быть. Наверное, теперь, став взрослой и обеспеченной женщиной, Даш