30.07.2026 17:10
Прямо на стойке регистрации в аэропорту мне сказали, что мой билет в сочи отменён.
Прямо на стойке регистрации в аэропорту мне сказали, что мой билет в сочи отменён. Затем пришло смс от отчима: "Бегом домой, неудачница!". Это была последняя капля...
— Куда это ты вырядилась? — прозвучал голос Ирины Васильевны, острый, словно порыв ледяного ветра, когда она преградила Кате путь на кухне, скрестив руки на груди. Её тёмные волосы были стянуты в строгий узел, а во взгляде плескалось явное раздражение.
— Я же говорила, мам, всего на пару деньков. Отпуск, — ответила Екатерина, сжимая ручку видавшей виды сумки, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри у неё всё клокотало. Она стояла в узком коридоре их квартиры в Купчино, готовая отправиться в аэропорт Пулково. Это был её первый настоящий отпуск, билет в Сочи, заработанный своим трудом. Мечта, которую она бережно хранила с детства, любуясь старыми бабушкиными открытками с морскими пейзажами и горными вершинами. Отпуск. Ирина Васильевна презрительно фыркнула. — А кто будет присматривать за Лизой и Мишей? Виктор снова задержится на работе допоздна. Я одна не справлюсь. Ты хоть о ком-нибудь думаешь, кроме себя?
Екатерина с трудом сглотнула.
Её мать всегда умела выставить ситуацию так, будто Катя — законченная эгоистка, а не молодая женщина, которая с юных лет несла на себе бремя заботы о младших брате и сестре. Лизе и Мише, детям Ирины Васильевны от её второго брака с Виктором, было по пять лет, они ходили в детский сад, но вечером их нужно было забирать, кормить и укладывать спать. И всё это, как обычно, ложилось на плечи Кати. — Я заслужила это, мам. Я копила на этот билет полгода, — Екатерина изо всех сил старалась, чтобы её голос звучал ровно, но он всё равно дрожал.
— Заслужила, — вмешался Виктор, входя на кухню с кружкой чая. Его тяжёлый взгляд устремился на Катю. — Ты живёшь в нашей квартире, ешь нашу еду, а теперь ещё и права качаешь. Сиди дома, смотри за детьми. Без тебя не обойдемся.
Екатерина скрестила руки на груди.
Виктор, отчим, никогда не испытывал к ней тёплых чувств. Он видел в ней лишь обузу, лишний рот, девчонку, которая мешала их с Ириной Васильевной счастливой жизни. Её родной отец уехал на заработки на Север, когда ей было десять лет, и с тех пор навещал её раз в год, ограничиваясь редкими звонками и поздравительными открытками. Катя давно привыкла рассчитывать только на свои силы. Она резко развернулась и вышла из квартиры, хлопнув дверью. В такси по пути в аэропорт она пыталась успокоиться, представляя себе ласковое море, стройные пальмы и величественные горы Сочи, но в очереди на регистрацию её ждал сокрушительный удар. — Простите, ваш билет был аннулирован час назад, — сообщила девушка за стойкой, глядя в монитор. — Возврат средств оформлен на карту, заканчивающуюся на…
Екатерина оцепенела. Это была её личная карта, к которой мать каким-то образом получила доступ. Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Ирины Васильевны. «Куда собралась? Сиди дома, смотри за детьми, неудачница».
Катя смотрела на экран телефона, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Она отошла от стойки регистрации, ноги её предательски дрожали
Юморима
— Куда это ты вырядилась? — прозвучал голос Ирины Васильевны, острый, словно порыв ледяного ветра, когда она преградила Кате путь на кухне, скрестив руки на груди. Её тёмные волосы были стянуты в строгий узел, а во взгляде плескалось явное раздражение.
— Я же говорила, мам, всего на пару деньков. Отпуск, — ответила Екатерина, сжимая ручку видавшей виды сумки, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри у неё всё клокотало. Она стояла в узком коридоре их квартиры в Купчино, готовая отправиться в аэропорт Пулково. Это был её первый настоящий отпуск, билет в Сочи, заработанный своим трудом. Мечта, которую она бережно хранила с детства, любуясь старыми бабушкиными открытками с морскими пейзажами и горными вершинами. Отпуск. Ирина Васильевна презрительно фыркнула. — А кто будет присматривать за Лизой и Мишей? Виктор снова задержится на работе допоздна. Я одна не справлюсь. Ты хоть о ком-нибудь думаешь, кроме себя?
Екатерина с трудом сглотнула.
Её мать всегда умела выставить ситуацию так, будто Катя — законченная эгоистка, а не молодая женщина, которая с юных лет несла на себе бремя заботы о младших брате и сестре. Лизе и Мише, детям Ирины Васильевны от её второго брака с Виктором, было по пять лет, они ходили в детский сад, но вечером их нужно было забирать, кормить и укладывать спать. И всё это, как обычно, ложилось на плечи Кати. — Я заслужила это, мам. Я копила на этот билет полгода, — Екатерина изо всех сил старалась, чтобы её голос звучал ровно, но он всё равно дрожал.
— Заслужила, — вмешался Виктор, входя на кухню с кружкой чая. Его тяжёлый взгляд устремился на Катю. — Ты живёшь в нашей квартире, ешь нашу еду, а теперь ещё и права качаешь. Сиди дома, смотри за детьми. Без тебя не обойдемся.
Екатерина скрестила руки на груди.
Виктор, отчим, никогда не испытывал к ней тёплых чувств. Он видел в ней лишь обузу, лишний рот, девчонку, которая мешала их с Ириной Васильевной счастливой жизни. Её родной отец уехал на заработки на Север, когда ей было десять лет, и с тех пор навещал её раз в год, ограничиваясь редкими звонками и поздравительными открытками. Катя давно привыкла рассчитывать только на свои силы. Она резко развернулась и вышла из квартиры, хлопнув дверью. В такси по пути в аэропорт она пыталась успокоиться, представляя себе ласковое море, стройные пальмы и величественные горы Сочи, но в очереди на регистрацию её ждал сокрушительный удар. — Простите, ваш билет был аннулирован час назад, — сообщила девушка за стойкой, глядя в монитор. — Возврат средств оформлен на карту, заканчивающуюся на…
Екатерина оцепенела. Это была её личная карта, к которой мать каким-то образом получила доступ. Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Ирины Васильевны. «Куда собралась? Сиди дома, смотри за детьми, неудачница».
Катя смотрела на экран телефона, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Она отошла от стойки регистрации, ноги её предательски дрожали
Юморима