«Сына больше нет»: история Анны, потерявшей Витю

" Сына больше нет." От этой мысли Аня пряталась во сне. Могла бы, не просыпалась вовсе. А когда приходила в себя, накрывала боль. Давила, душила, рвала внутренности.

Сына больше нет. Горе было таким огромным, что просто не помещалось в маленькой хрупкой Анне, выплескивалось наружу, заслоняя всё и вся.

Сын, Витя, улыбался ей с детских фотографий на стене, его руками были сделаны полки на кухне. Диски до сих пор в беспорядке лежали в комнате, которую она, Анна, с лёгкой иронией называла "сынарник".

Вещи в шкафу. Подойти, прижать к лицу, вдохнуть родной запах. Запах своего ребенка. Он ещё был ощутим воздухе.

Он был. А Вити уже не было.

Аня сначала не поняла. Неужели "груз 200" - это про её мальчика? Высокого, смешливого, немного безалаберно, но такого доброго? Как можно сказать" груз" про ЖИВОГО человека?

Его больше нет. "Горячая точка". Сколько дыр в материнских душах выжгли такие вот точки? Не сосчитать.

Помнила вечер перед расставанием. Зачем- то включили телек. Шёл " В бой идут одни старики". Витя любил этот фильм:

- Мам, всё будет норм. Вернусь, куда денусь. Будем жить, мам!

- Как в кино, Витенька?

- Ага.

Кинулась, обняла, прижалась.

Не пустить. Вцепиться намертво. Удержать.

Но нельзя. Он солдат. Он мужчина. Сам выбрал свою дорогу. И пройдет до конца.

Кто ж знал, что она будет такой короткой?

"Будем жить!" Как ей, Анне, жить? Для чего, скажите, а,?

Похороны помнила плохо. Упала в обморок. Успела обрадоваться, что мама не дожила. Витя был светом в окошке для бабушки.

Приходили подруги. Приносили какую- то еду,спросили поесть. Ковыряла вилкой в пластиковых контейнерах. Тут же неслась в туалет. Рвало. Подруги вздыхали, пробовали утешать и замолкали на полуслове. Сами матери. Как тут утешить? Что- то кощунственное было в этих попытках, словах. Самом намерении. Такую боль не унять. Так зачем пытаться?

Телефонный звонок. Аня поморщилась. Зачем? Кто звонит? Не нужно ей никого:

- Анна Дмитриевна, это Даша.

- Какая Даша?

- Витина подруга. - Голос звучал испуганно. - Вы что, меня не помните?

Господи, Даша. Забавная пышечка, милая, славная. Не хочется Ни видеть, ни слышать. Что ей надо?

- Мне очень нужно с вами встретиться.

Ох, лихо. Зачем? Тоже утешать?

- Приезжай. Адрес же знаешь.

Через час мир для Анны перевернулся. Во второй раз. Она сидела и смотрела на русоволосую пышненькую девушку и улыбалась. Впервые за несколько месяцев:

- Когда?

- В феврале. Я мальчика хочу. Чтобы на Витю был похож.

Даша судорожно вздохнула и заплакала. Тяжело, горько. Как сама Анна недавно.

- Тебе нельзя. Ну же, моя девочка, ну же , маленькая моя , ну же..

Боль не ушла. Стала просто терпимой. Не отпустила , но убрала когти.

А когда в феврале Даша робко протянула ей свёрток с сердито вопящим внуком, Аня смогла прошептать:"Будем жить!"